Таня Гроттер и Болтливый сфинкс

 – Хотите сказать, если мы скажем сфинксу «Ванька», он уйдет?

– Нет, разумеется! В звучании слова «Ванька» нет абсолютно ничего рокового! Даже если мы соберемся всем Тибидохсом и произнесем «Ванька» все разом, пригласив поручика Ржевского в качестве руководителя хора, то сфинкса этим не изгоним, разве что своими воплями вдавим серные пробки так глубоко ему в мозг, что они встретятся, – сказал Сарданапал.

Он подошел к висевшему на стене календарю и тщательно, точно ребенок, касаясь пальцем каждого числа, пересчитал даты.

– У нас ровно пять дней, чтобы подготовить Ваньку ко всем возможным случайностям.

– Гм-гм… Хвастать не стану, но когда-то мне удалось за две недели вырастить элитный спецназ из горшечной группы детского сада, – проговорил академик самодовольно.

– Разве Ваньке придется сражаться?

– Без сомнения. Но вот какие формы приобретет это сражение, сказать сложно, – произнес Сарданапал.

Таня вздохнула. Идея академика казалась ей далеко не блестящей. Так уж устроен человек, что, когда припечет, он способен скорее поверить вызвоненному из телефонного справочника герою, которого никогда прежде не видел и знает только его часовые расценки за совершение различных геройств, чем кому-то из близких и хорошо известных людей. Проклятое сомнение, когда же ты прекратишь ползать по миру?

– Вы уверены, что Ванька справится? – спросила Таня.

– Уверенность – это такой маленький, почти крошечный кусочек веры, а вера творит чудеса, – отвечал академик.

Он задумчиво взял со стола гребень и стал расчесывать бороду. Тане почудилось, что борода замурлыкала от удовольствия, хотя никаких очевидных звуков она не издавала, а лишь выгибалась, и по ней пробегали серебристые волны. Тане вспомнилось, что однажды на втором курсе Ягун нашел в аудитории после лекции волос академика, ради эксперимента разорвал его на три части и произнес: «Трух-тибидох!» Рвануло так, что в аудитории не осталось ни одного целого стекла, а сам Ягун заикался две недели. Бороды волшебников не переносят насмешек.

«Если последние два ответа не нужны Медузии, то они касаются меня. Вот почему Сарданапал настоял, чтобы полетела именно я», – внезапно поняла Таня.

При всей важности открытие Таню не потрясло. Оно лишь подтвердило то, о чем Таня и сама уже думала.

Для Ваньки начались тяжелые дни. С утра и до вечера он был занят то с академиком, то с Медузией, то с ними обоими. Как-то Таня и Ягун попытались пробиться к Ваньке в двенадцать ночи, чтобы хоть мельком его увидеть, но обнаружили перед дверью комнаты Пельменника с секирой.

– Не положено здесь ходить! Они-с устали-с и почивают! – сказал Пельменник, преграждая им путь.

– С каких пор ты стал Ваньку во множественном числе называть? – удивился Ягун.