Танго втроем

Хвастайся мной. Сдержанно.

— Понял.

— И еще… Настоящая педофилия всегда гомосексуальна. Всегда! Девочки — это компромисс. И всегда выстроена не на физическом насилии, а на психическом давлении. Физическое изнасилование — тоже компромисс. Сладок момент подчинения. Понимаешь?

— Поверю на слово.

Не хочу отыскивать в себе никаких резонансов на эту тему. Меня всё еще тошнит.

— Представь меня им как Еву.

— Окей.

— Ты должен поймать момент и вывести разговор на откровенные темы. Ты должен вывести на тему анального секса… принуждения… и… дальше, я тебе подскажу по ходу.

— Б**ть…

— Давай, Олег! Не тормози… будет весело и сладенько…

Ухмылка… Жесткая.

И тут же ее взгляд меняется. Распахиваются ее наивные огромные глаза и она берет меня под руку. Ее вздернутая припухшая губка с алой мелькающей слизистой смотрится… по-детски, твою мать!

— Поехали…

Звонок в дверь.

Открывает Баныгин. Проходим. Свет приглушен. Неоновая подсветка под потолком. Это хорошо… Женя так смотрится еще более юной. Совершенно невозможно определить ее возраст в таком свете. Да дело и не в возрасте. С ее точки зрения, он слишком труслив, чтобы косячить с детьми. Ценен образ и ассоциации. С бокалом в проходе в гостиную стоит Аверьянов.

— Олег, — его взгляд оценивающе проходится по Жене, мы пожимаем с ним руки.

Женя опускает глаза.

— Это Ева. Моя жена. Поздоровайся, Ева… — чуть давяще.

— Здравствуйте, — тихо и неуверенно.

Ее глаза мелком прыгают с одного на другого и уходят на меня.

В них тревога.

Если бы я не знал так хорошо Женю, и того, что это ее игра. Я бы прямо сейчас забив на все, увел ее отсюда без всяких объяснений. Ее щеки пылают. Как?!

Баныгин учтиво улыбаясь, выдает стандартные любезности.

Аверьянов целует ее ручку, задерживая в своей секунд на пять. Я слышу как глубоко он вдыхает ее сладкий детский запах. Накрывает ее ладонь своей второй.

— Ева… какое имя редкое…

Его светлые жадные глаза скользят по ее шее. Он облизывает губы.

— Евочка… Вы разбавите нашу компанию свежестью!

Ооо… Ты умеешь делать комплименты, Аверьянов?

Или это моя девочка-Евочка опять колдует?

Снимаю с нее пальто. Под ним нежного цвета платье. До колен. Простой фасон, трапеция, рукава. Все скрыто. С каким то белым цветочным принтом. Очень тонкой мягкой на ощупь ткани. И выглядело бы совсем по детски, не будь оно очевидно брендовым и украшенным натуральным жемчугом по краю кружева скромной и достаточно высокой горловине.

Он продолжает ей что-то втирать мягким голосом.

Аверьянов в восторге. Слышу это в каждой ноте его скабрезного шепотка. И он трепещет… Его хамоватая уверенность сбита. Детка не мажет!

Искоса продолжаю ее разглядывать вместе с ним.

Серьги — жемчужные лаконичные гвоздики. На безымянном — ажурное золотое колечко.