Танго втроем

Он вздрагивает. И быстрым ловким движением вгоняет иглу под его шипение, выпуская её кончик наружу. Он закрывает с улыбкой глаза.

— Сорок, — киваю ему я. — Расслабься. Прочувствуй каждую. Не отвлекайся от этих ощущений. Ты будешь любить их. Ты будешь желать их…

Женя наклоняется и ее грудь у его лица, сосок скользит по щеке. Его взгляд тяжелеет. Он нервно облизывает губы.

Смотрю на часы. Пятнадцать минут после порки. Самое время…

Его гормональный коктейль начал меняться. И к эндорфинам в его крови активно выделяется сейчас тестостерон. Он счастлив и возбужден.

И только по чуть вздрагивающему лицу, я понимаю, что Женя протыкает его дальше. Взгляд расфокусируется, медленно моргает. И снова облизывает губы.

Протягиваю ему сигарету. Прикуриваю.

Затягивается со стоном удовольствия, его глаза закатываются и часто моргают от очередной манипуляции на спине.

— Десять… — останавливается Женя.

Забирает у него сигарету. Затягивается. Возвращает обратно. Присаживается перед ним на колени. И они курят одну на двоих, рассматривая друг друга.

Нам нужен лёд и я оставляю их. В морозилке два пакета. Высыпаю один в широкую вазочку, щедро поливая обнаруженным в холодильнике джином для антисептики. Наливаю нам с ним по паре глотков, щедро разбавляя льдом. Забираю все это с собой, возвращаясь на кресло.

Женя снова в процессе. Я вижу, как она покусывает уже малиновые губы.

— Одно крыло, — удовлетворенно комментирует она.

— Женечка… — зову ее к себе.

Отдаю Андрею бокал. Там совсем не много. Он и так пьян от происходящего.

Женя присаживается мне на бедро. Разворачиваю на столе кожаный несессер с хирургическими инструментами. Его лицо застывает. Страх.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Доверие, Андрей, помнишь?

Сжимая челюсти, он вдыхает глубже.

— Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то опасное… или выходящее за рамки твоих пределов.

Достаю щипцы с петлями на концах.

— Ты знаешь что это такое?

Отрицательно качает головой.

— Это всего лишь языкодержатель. Он нам нужен для твоего удовольствия. Закрой глаза.

Его сводит. Подозрительно прищуривается, замирает…

— Закрывай, — требую я. — И получишь свой кайф.

Кадык дергается вниз. Веки смыкаются.

Зажимаю щипцами округлый большой кубик льда из вазы, передавая в руки Жене. Киваю на Андрея.

Женя медленно обходит стул, и с каждым её шагом, его мышцы вздуваются от напряжения.

Она ждет пока он устанет и расслабится наконец. Минута… Две… Плечи опускаются. Женя ведет льдом по стежкам его кожи проткнутой иглами, и уже наверняка немного отекшей и сильно ноющей.

Вздрагивает. Замирает. Пустой бокал из разжавшихся пальцев летит на ковер с глухим стуком.

— Боже ты мой…. - со стоном удовольствия снова кладет лицо на руки, вцепившиеся в спинку стула.