Танго под прицелом

Марго, к новому сезону шьем костюмы в стиле гарема – чтобы ни лица, ни тела видно не было, – подмигнул он моей подруге.

Этого я стерпеть не могла. Скинув джинсовую куртку на руки Марго, я проверила, как гнутся мои балетки, и с вызовом посмотрела на партнера:

– Ну, давай попробуем!

– Айн секунд. – Ванька забежал в кафе, сунул музыкантам какие-то купюры и вышел, протягивая мне руку.

В ту же секунду с веранды полились звуки румбы, что меня удивило – обычно выпендриваться Иван предпочитал под что-то темповое вроде джайва или ча-ча-ча на худой конец. А тут вдруг лиричная мелодия румбы, где меня будет видно лучше, чем его, – мы всегда интерпретировали этот танец не так, как принято. Румба считается танцем любви, выражением чувств, демонстрацией отношений, мы же всегда танцевали расставание, финал, конец.

Мы танцевали так самозабвенно, что собрали вокруг себя приличную толпу зрителей, устроивших нам овацию после того, как мы закончили. Какой-то мужчина подарил мне большую белую розу, и Иван грозно взглянул на него, но тот слегка поклонился и вернулся за столик кафе.

– Какие же вы великолепные, – вздохнула Марго, когда мы пошли в сторону реки. – Смотрела бы и смотрела.

– Завтра до тошноты насмотришься, – пообещала я. – Десять танцев, начинаем со ста с лишним пар.

– Тогда надо домой идти, отдыхать.

– Я не усну, – сказал Иван, вынимая сигареты. – Может, коньячку?

– Ты иногда такая занудная, Мария, – пожаловался он. – Как с тобой муж живет?

– Хватит! – отрезала я. – Давайте по набережной пойдем, такой вечер свежий…

По реке сновали прогулочные теплоходики, забитые людьми, играла музыка. Народ словно предчувствовал грядущую пятницу, последний рабочий день, за которым последуют выходные, и все, кто имеет такую возможность, вечером устремятся прочь из душной Москвы на дачи, ближе к природе. Нам же предстоят три напряженных турнирных дня, осложненных теперь еще и постоянным ожиданием чего-то неизвестного и страшного. Что мы натанцуем в такой обстановке – совершенно непонятно.

Иван уже громко храпел на диване в гостиной Марго, а мы с ней все еще сидели в кухне, включив небольшой светильник над столом. Марго рассеянно крутила блюдце уже давно пустой чашки, я курила, закинув ноги на холодную батарею.

– Нервничаешь? – спросила Марго, глядя на то, как дрожит мундштук в моих пальцах.

– Не знаю… Обидно погибнуть ни за что.

– Ничего не случится, – решительно сказала она, отодвинув от себя чашку. – Я чувствую.

– Идем спать. Вставать рано, тебе же прическу делать, макияж…

– Ничего, справимся, не в первый раз.

– Стрижку укладывать сложнее, чем пучок.

– Я привыкла, быстро сделаю.