Танец с нежитью

Магия словно попробовала его на вкус, погладила, сочла годным и осторожно, чтобы не разрушить пока еще хрупкие связи, стала вливаться в него, заставляя нити заклятия наливаться светом, набухать.

В центре круга прямо перед нами образовалось нечто, напоминающее наполненное светящейся зеленью с красными прожилками веретено. Оно непрерывно вращалось, наматывая все новые нити. Рядом тихо вздохнул Биннэт. Вздохнул и замер. Будто боялся или отвлечь мое внимание от совершаемого действа, или, наоборот, привлечь его к себе.

Я закрыла глаза. Удерживать рвущуюся из-под контроля силу было уже невыносимо тяжело, но и прекрасно, до боли, до экстаза, когда хочется слиться вместе с этой силой и остаться в ней навсегда, не зная ни преград, ни вечных ограничений телесной оболочки.

Что-то изнутри толкнуло: пора! Остаток порошка я щедрой рукой кинула в жаровню. Порошок вспыхнул. Пламя рвануло столпом вверх, и в этот миг я спустила заклинание с привязи. Пусть летит. Найдет упырей, вампиров, кого угодно из этой братии. Заставит выбраться из своих укрытий и явиться на мой зов, пройдя под безжалостными лучами палящего солнца. Разумеется, для упырей это — верная смерть. Возможно, и для некоторых вампиров — тоже. Ну не верю я в то, что все рожденные вампиры могут ходить днем, как ночью. Звучит слишком жутко.

Некоторое время не происходило ничего необычного. Только медовые глаза Биннэта удивленно таращились в мои, а наши сердца стучали так громко и сильно, что казалось, они хотели как птицы выпорхнуть из грудной клетки.

— Ты знаешь, что эта магия запрещена? — отчего-то шепотом спросил он.

Так тихо, что, не будь я вампиром, пришлось бы читать по губам.

— Догадываюсь, — не стала отрицать я. — Но ты же никому не скажешь.

— Нет, — осторожно покачал головой он. — А меня научишь?

Я пожала плечами. Отказывать было бы недальновидно. К тому же у него, скорее всего, не получится. Да и что, собственно, я сделала заклятием? Красивый взрыв и непонятный зов в пустоту — вот и все, что у меня вышло.

И тут… Я почувствовала, как в глубинах катакомб, в старых склепах и темных логовах зашевелились они, дети тьмы, порождения ночи, чей удел — прятаться во мраке, питаясь кровью людей. Они распахнули глаза, хотя час для них точно неурочный, и полезли наверх, к свету, не обращая внимания ни на какие препятствия. Я увидела, как те, кто был в подземных конюшнях вампиров, злобно выли, бились телами о толстые решетки, пытались разогнуть их скрюченными от усилий пальцами, до крови прокусывали клыками губы, брызгали кровавой слюной на встревоженную охрану. Их пытались отогнать от решеток, заставить забиться в угол, но тщетно.