Танец смерти

– Как он был одет?

Видно было, что парень силится припомнить.

– Все, что я запомнил, это темное пальто. Длинное.

– Он только расплатился или сделал что-то еще?

– Кажется, походил по рядам. Впрочем, ничего не купил.

Пендергаст напрягся.

– В задних рядах у вас есть камеры слежения?

– Да, конечно.

– Я бы хотел посмотреть записи, сделанные прошлой ночью.

Парень замялся.

– Система на тридцатом часу работы заканчивает цикл и начинает новый, стирая предыдущие записи...

– Тогда, прошу вас, остановите запись сейчас. Я должен увидеть пленку.

Заправщик с готовностью вскочил и побежал куда-то.

– Похоже, мы наконец-то его опережаем, – сказал Д'Агоста.

Пендергаст обратил на него глаза, которые казались почти мертвыми.

– Напротив, Диоген надеялся, что мы найдем это место.

– Откуда ты знаешь?

Пендергаст не ответил.

Заправщик, отдуваясь, пришел с видеопленкой. Пендергаст вынул кассету из видеомагнитофона и поставил на ее место пленку. На экран выплыло внутреннее пространство магазина с обозначением даты и времени в левом нижнем углу. Пендергаст нажал на кнопку перемотки, остановил, снова перемотал. Установил время – три часа ночи, 28 января. Затем дал зазор в полчаса, чтобы исключить возможность ошибки. Они стали просматривать запись, задав ускорение.

Черно-белая картинка отличалась плохим качеством. Торговые ряды блестели, и блики отражались на экране. Время от времени, словно шарик в пинболе, выскакивала тень, хватала что-то с полки и снова исчезала.

На экране появилась еще одна темная тень, и Пендергаст, нажав на кнопку «play», задал нормальную скорость. Фигура двигалась по проходу. Стало заметно, что глаза этого человека – разных оттенков серого цвета – ищут чего-то. И вот они, отыскав, остановились на видеокамере.

Это был Диоген. На лице его появилась улыбка. Он сунул руку в карман, извлек лист бумаги и невозмутимо развернул его перед камерой.

БРАВО, ФРАТЕР! ЗАВТРА НАБЕРИ НОМЕР 466 И СПРОСИ ВИОЛУ.

ЭТО НАША ПОСЛЕДНЯЯ СВЯЗЬ.

ВОЗМОЖНО, ЗАВТРА ДЛЯ НАС НАЧНЕТСЯ НОВАЯ ЖИЗНЬ!

VALEAS

– Четыреста шестьдесят шесть? – сказал Д'Агоста. – Это не номер неотложной помощи...

Он вдруг остановился. Это не телефонный номер, понял он, это адрес. Первая авеню, четыреста шестьдесят шесть – вход в Бельвью, через который спускались в нью-йоркский городской морг.

Пендергаст поднялся, вынул видеоленту и положил в карман.

– Можете оставить ее себе, – сказал парень. И они ушли.

Пендергаст уселся за руль, завел мотор, но не двинулся. Лицо его было серым, глаза полузакрыты.

Настала тягостная пауза. Д'Агоста не знал, что сказать. Он испытывал едва ли не физическую боль. Это было даже хуже, чем в Дакоте. Хуже, потому что в последние двенадцать часов у них была хотя бы слабая надежда.