Танец смерти

Смитбек увидел, что на столе перед ним – его досье, а рядом – книга, которую он показывал, раскрытая на странице 337.

– Садитесь, – бросил Тизандер и кивнул санитару. – Вы подождите в коридоре.

Смитбек уселся.

– Вы считаете себя умным малым, – сказал Тизандер.

Поддельная мягкость и снисходительность исчезли. Лицо его было твердым и серым, как сваренная в мундире картофелина.

– Я был прав, – пробормотал Смитбек – больше самому себе, чем Тизандеру.

– Пустая формальность. В нашем штате нет психиатрической лечебницы, которая делает независимые заключения. Не думаю, что кто-нибудь знает об этом смехотворном законе. Однако, учитывая сложившиеся обстоятельства, я не могу позволить себе вас здесь удерживать.

– Вы совершенно правы: вот именно, что не можете себе позволить. Я ославлю вас на весь белый свет...

Тизандер закрыл глаза и вытянул вперед руку."

"– Мистер Джонс, пожалуйста. Мы руководствовались самыми лучшими намерениями, хотели помочь вам, но черт меня побери, если я позволю испорченному сынку разрушить то, что возводил долгие годы. Вы этого недостойны.

– Так я свободен?

– Как только я напишу соответствующие бумаги. К сожалению, у нас строгая изоляция. Вы не сможете уехать ранее шести часов утра завтрашнего дня.

– Завтра? – Смитбек почти боялся верить собственным ушам.

– Поверьте, я бы хотел избавиться от вас сию минуту. Джонатан?

Санитар вошел в комнату.

– Мистера Джонса завтра выписывают. Проследите, чтобы его пожелания были в полной мере удовлетворены.

Они вышли из кабинета, и, как только дверь закрылась, Смитбек широко улыбнулся:

– Джонатан, я ухожу отсюда.

Джонатан радостно хлопнул его по плечу.

– Приятель, как тебе это удалось?

Смитбек пожал плечами.

– Такой уж я умник.

Глава 56

Нора Келли остановилась на углу 77-й улицы и подъездной аллеи к музею. Парадный вход, в романском стиле, освещен прожекторами, к фасаду здания привязан баннер высотою в пять этажей. На аллее обычный нью-йоркский хаос – лимузины и черные «мерседесы» стояли впритык друг к другу. Из машин выходили знаменитости и меценаты, в мехах и черных бабочках, сопровождаемые вспышками фотоаппаратов. На гранитных ступенях – непременная красная дорожка. Здание огорожено веревкой, словно на кинопремьере, чтобы не допустить прессу и людей, не имеющих приглашения.

От этого зрелища ей стало тошно.

Марго Грин была убита всего два дня назад и похоронена сегодня утром, и, казалось, музей уже позабыл о ней. Что произойдет, если она сейчас развернется и пойдет домой? Ответ она, впрочем, знала: с ее карьерой будет покончено. Она должна была стать одной из звезд шоу, так, во всяком случае, дал ей понять Джордж Эштон. «Шоу продолжается».

Нора глубоко вдохнула и, плотнее запахнувшись в шерстяное пальто, пошла вперед.