Танец с вампиром

Несколько минут назад в огонь подкинули поленья, но Александру было настолько наплевать на этот факт, что он не шелохнулся, открыто наблюдая за своей княгиней. Его мучил вопрос, правильно ли он поступает. Ведь происходящее сейчас разобьет сердце сразу двум его любимым женщинам. И неизвестно, кому больше. Дочери или матери…

– Их нет, – тихо доложил Малис, появившись рядом. – Я осмотрел покои княгини и территорию за ульем. Князь, ты бы отошел.

Александра лениво опустил взгляд на лацкан пиджака. Резким движением пальцев стряхнул искру.

– Жди. Гости появятся ближе к рассвету. И ни слова.

– Я понял."

"Праздник превратился в сплошное ожидание. Далее князь даже не пытался изображать интерес к происходящему. Лишь присутствовал, считая минуты до того, как черное небо станет сереть.

Темная княгиня несколько раз подходила к нему в попытке расспросить, но ее увлекал в танец Константин. Вновь и вновь. Это был второй Высший вампир, которому Александр доверял практически полностью. Он мог ему вверить собственную пару и мог вверить дочь. Именно Константин убедил, что в период вынашивания никто и ничто не сможет повредить плоду.

– Я не знаю, как это происходит. Но если ребенку угрожает опасность, все ресурсы организма перебрасываются для сохранения его жизни. Словно все системы моментально перестраиваются. Природа… богиня, называй как хочешь, создала нас так, что умертвить потомство во чреве практически невозможно. А о безопасности Элеоноры позаботится Михаил, – сказал Константин спокойным тоном накануне Багряной ночи. Тот спокойный тон даже сейчас, в воспоминаниях князя, жутко раздражал, заставляя его обнажить клыки.

– Учти, если что-то случится…

– Не нужно угрожать. Я сам войду в камин, если твоя дочь пострадает. Но этого не будет.

Александр несколько раз прокрутил в голове диалог и смог усмирить пугающие мысли. Возможно, он зря позволил зайти всему так далеко.

Возможно, нужно было отменить битву или не допустить к ней участников, нанятых Михаилом, но в данный момент уже было поздно посыпать голову пеплом. Оставалось только ждать и надеяться, что сердце дочери сможет вынести все испытания, что приготовила для нее Лилит.

“Несправедливые испытания”, – заметил про себя Темный князь, нервно дернув головой.

Настроение правящего не укрылось ни от кого из участников праздника, и следующие часы никто не осмелился потревожить его, обходя по дуге и почтительно склоняя голову. Но Темная княгиня позволила себе приблизиться и замереть рядом.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – произнесла она строго, чего не позволяла делать, когда они были не одни.

– Знаю, – ответил он, крепко сжав челюсти.

– Нашей дочери будет больно? – спросила она.

– Я пытаюсь свести эту боль к минимуму.