Танец с вампиром

Когда-то давно празднество проходило с первобытной жестокостью и дикостью. Вампиры выходили на улицы для охоты, а люди в ту ночь не показывали носа из своего жилища. Бедняги, что осмелились выйти или по какой-то причине задержались под открытым небом, горько расплачивались за свою глупость. Со временем празднество перестало походить на безжалостную жатву, а приобрело вид игры. Кровавой игры Эйтла Ферату, в которой выживает только один участник. В подарок он получает не только жизнь, но и Зарок князя и может попросить выполнить любое его желание.

Малис не стал доказывать обратное – ждал. И уже через пару мгновений ожидание было вознаграждено. Элеонора сбилась с шага, расслышав имя Светлого князя. Если бы ее сердце сейчас было живым, то оно точно пустилось вскачь. А так княжна больше ничем не выдала своего волнения, вскинула тонкие бровки и продолжила идти.

– Спасибо, – поблагодарила, когда Малис подвел ее к массивным дверям кабинета отца.

Вампир издевательски медленно потянул деревянную створку и склонил голову.

Элеонора шагнула и опасливо осмотрелась, представляя, что именно сейчас князь Светлых вампиров разговаривает с ее отцом. Но Александр был в компании своей пары и еще нескольких Высших, к ним присоединился и Малис.

– Дочь, – вместо приветствия Темный указал на место по правую руку от себя. – Мы ждали тебя.

– Что-то случилось? – уточнила она, неторопливо опускаясь на тахту и осматривая присутствующих."

"Сидеть в присутствии князя разрешалось лишь ей и ее матери, что сейчас прижималась к Александру, держась двумя руками за левое предплечье князя. Безмолвно дополняла своего избранного. Эля знала, что это обманчивое впечатление и отец всегда ставил желания своей истинной выше своих, но княжна словно увидела своих родителей другими глазами. Нет, она не сможет вот так. Строить из себя не ту, кем является на самом деле. Воображение юной вампирши нарисовало ее саму рядом с Михаилом. Гордо поднятая голова, отсутствующий взгляд, прямая спина, часы молчания… Помоги, Лилит!

Княжна не дождалась ответа, склонилась:

– Мам? – тихо позвала.

Княгиня отмерла. На ее лице появилась улыбка, а во взгляде – мягкость.

– Все хорошо.

«Нехорошо», – подумала Элеонора. Раз мама придерживается нейтральной формулировки в ответе – происходящее ей не нравится.

Она сосредоточилась на разговоре и попыталась уловить суть. Но никто не произносил имени виновника беседы, осложняя понимание проблемы.

– Я не верю ему, – высказался Малис.

– А разве тут есть тот, кто доверяет? – с иронией уточнил Александр. – Сомневаюсь. Вопрос в другом: зачем нужен этот спектакль? Зачем Светлому наша «потерянная в далеком прошлом дружба»? – последние слова он явно цитировал и произнес их с несвойственной ему интонацией.