Танец кружевных балерин

В конце концов, именно она догадалась, где ее знаменитая прапрабабка спрятала сапфировый крест, из-за которого поднялось столько шума. Она взрослая, умная женщина с хорошо развитой интуицией. И если она чувствует, что со смертью соседки дело нечисто, лучше бы к ней прислушаться."

"– Я предлагаю под каким-нибудь предлогом сдать шиповник, который я захватила из соседской квартиры, на анализ. Если в смеси не найдут никаких сильнодействующих веществ, значит, смерть Лидии Андреевны не криминальная и мне придется поверить, что она вдруг решила достать что-нибудь с верхних книжных полок. А если найдут, то это будет поводом для открытия уголовного дела без страха выставить себя посмешищем.

– Никакого «если». – Зимин допил кисель и со стуком поставил чашку в раковину, давая понять, что разговор окончен. – Твоя соседка что, резидент вражеской разведки? Или у нее в квартире совершенно случайно спрятаны сокровища царя Соломона? Зачем кому-то пробираться к ней по ночам? Что можно у нее искать?

– Я не знаю, – растерянно сказала Снежана. – Конечно, у нее полно антикварной мебели и всяких безделушек, довольно дорогих. Но она слышала шаги несколько ночей подряд, а за это время все ценное можно было уже вынести.

– Вот именно. Рад, что твое разыгравшееся воображение не до конца победило голос разума. А потому закончим на этом. Засим прощаюсь, вечером позвоню, чтобы узнать, как Танюшка, завтра постараюсь заехать, но пока не знаю во сколько.

– Шиповник не возьмешь? – с унылой обреченностью спросила Снежана.

– Разумеется, нет.

Он вышел из кухни, и спустя пару минут хлопнула входная дверь, сообщая, что следователь Зимин удалился. Что ж, надо признать, это сражение она проиграла. В спальне мама по-прежнему укладывала Танюшку спать, поэтому Снежана прошла в мастерскую, села к стоящему там большому закройному столу, перебрала валяющиеся на нем наброски и сколки, которые стали элементами коллекции для будущей выставки. Уныло посмотрела на панно. Такими темпами она не только к первому апреля не успеет, а и к началу лета не справится.

Рука потянулась к фигурке подаренной ей накануне соседкой танцовщицы, поставленной на полку с альбомами, в которых хранились работы ее мамы, в прошлом тоже автора нескольких кружевных коллекций. Хрупкие фарфоровые завитки приятно холодили пальцы. Удивительное мастерство, конечно. Она вернула статуэтку на место. Некогда рассиживаться. Нужно вымыть посуду, чтобы хоть немного разгрузить маму от домашних дел и, пока спит Танюшка, сплести сегодняшнюю норму кружевного узора, чтобы не выбиваться из графика.

Несколько дней она так и делала, подчиняясь жесткой внутренней самодисциплине.