Танец Бешеной

– Это что, специально для меня где-то по передовой европейской технологии муляж делали?

– Я же говорю – люди серьезные, денежные… Не надо бы тебе ерепениться, Даша.

– Наркотиком по сигаретам ты мазнул?

– Ага. По фильтрам. Там и нужно-то было – чуть-чуть… Хватит, а? Мне что-то уже надоело сидеть, как кавказскому пленнику…"

"Даша еще колебалась с минуту, но видела, что партия проиграна. Единственный ее успех заключался в том, что она избавлялась от «крота».

– В машине есть кто-нибудь? – спросила она.

– Нет. Моя машина… вот уже три дня, как на меня переписали.

– «Мерседес», поди?

– Зачем? «Девяносто девятая».

– Ценят, видать… – Она решительно встала, прошла в прихожую, оделась и натянула сапожки.

– Ты куда?

– Провожу тебя, золотце, – сказала Даша, – согласно кавказскому гостеприимству. – Нагнулась и отперла наручники. – Ну, а пластырь сам снимешь…

– Что еще за провожанья?

– Да все просто, – сказала Даша равнодушно. – Вдруг и удастся подстрелить того, кто тебя будет мочить. Он меня интересует гораздо больше, чем ты – его-то будет на чем колоть.

– Да брось ты. Кто это меня мочить будет?

– Пошел вон, – сказала Даша, держа руку с пистолетом в кармане пуховика. – Куда? Корочки и пистолет у меня остаются, тебе все равно ни к чему… Ты ж заявление подаешь.

– Слушай…

– Пошел вон, козел!

Она пропустила его на лестницу, захлопнула дверь, – защелкнув ее на один замок из двух, – и спустилась следом, держась шагах в трех позади.

– Топай, – распорядилась она. – Топай к своей машине ровным шагом и не спеша…

Задувал противный ветерок, но на лавочке у соседнего подъезда кто-то сидел, чуть сгорбившись, не глядя вроде бы в их сторону… Э т о т? У подъезда стоят четыре разнокалиберных машины – светлая иномарка, «Жигуль», «Волга», еще иномарка темного цвета. Все машины кажутся стылыми кусками железа, не видно, чтобы внутри кто-то сидел… Колюче светил фонарь на подъемном кране, недостроенный дом казался жертвой бомбежки.

Толик шутовски раскланялся с Дашей, поднял воротник куртки, сунул руки в карманы, шагнул направо…

Слева, от лавочки, хлестнул резкий выстрел.

Даша мгновенно пригнулась, отскочила к стене – второй выстрел, третий! – прицелилась туда, видя краем глаза, что Толик подламывается в коленках, опускается на асфальт…

Она еще стояла, нащупав стволом пистолета высокую фигуру, отчего-то продолжавшую сидеть как ни в чем не бывало, – когда вспыхнули фары светлой иномарки, поймали сидящего в яркий луч дальнего света. И еще один сильный луч ударил от подъезда слева, кто-то бежал к скамейке, хлопнула дверца светлой машины, и крайне знакомый голос окликнул:

– Даша, это я, не стреляй!

Двое сдернули сидевшего со скамейки, заламывая руки. Он дергался, что-то протестующе вопил.