Танцы на стеклах. Книга 2

Он говорит то, что я должна сделать. Я оказываюсь заперта, поставлена перед фактом. Любое мое сопротивление приведет к непредсказуемому исходу. Что-то внутри меня надламывается, и когда я делаю то, что велит мне Эдвард, я успокаиваю себя тем, что все пройдет. Что все будет хорошо.

Тогда я еще не знала, что через месяц окажусь в клинике… И этот период самый тяжелый в моей жизни, тяжелее чем тот, когда я потеряла папу. Но даже он не настолько болезненный и разрушающий, как этот – здесь, в Анмаре.

Глава 8

«Смерть – это стрела, пущенная в тебя, из моих рук! А жизнь – подаренная мной тебе, это всего лишь мгновенье, пока ""она"" до тебя долетит…»

Мелания. Настоящее"

"Следующие дни я провела в муках, ожидании приговора и новостей о нем. Служанки ничего не говорили о состоянии Джареда, и лишь через три дня я вытрясла информацию из Амира, который смотрел на меня, как и прежде – с восхищением и интересом. Но на этот раз его взгляд был куда глубже. Словно он знал… знал, нашу с Джаредом тайну.

Джаред спас мне жизнь, выбежав за дверь, почти сразу после моего нападения. Он был прав: меня бы закидали камнями до смерти, если бы кто-то узнал о том, что я прикончила наследника.

Не знаю, чем я думала. Не знаю. Я просто сошла с ума в плену, у меня произошла полнейшая замена ценностей, глобальный душевный переворот.

Вместе с запоздалым раскаянием, ко мне приходит, вдруг, горькое осознание:

Никогда. Никогда уже я не буду прежней… после него.

– Что с ним? Скажите… прошу, скажите, – едва сдерживая слезы, я вцепилась в Амира. Мужчина вздрогнул от моего прикосновения.

– Господин жив и идет на поправку, bent[19]. Это все, что я могу вам рассказать.

– Пожалуйста, скажите… хоть что-нибудь. Скажите мне больше. Он точно поправится?! Точно-точно?

– Его выписывают через неделю, или две.

– Можно мне навестить его? Поговорить… мне нужно кое-что ему сказать. Пожалуйста, передайте мне его слова. Прошу вас, Амир, – я умоляю непреклонного солдата, читая по его глазам: Джаред приготовил для меня что-то ужасное.

«Я сделаю хуже…» – его слова, что он бросил мне напоследок. Что хуже? Хуже плена, маски и смерти? Хуже предательства, измены, и распускания грязных слухов обо мне? Хуже борделя? Куда уж хуже, Джаред?

Когда мы перестанем купаться в ненависти? Когда мы, наконец, угомонимся, и не будет ли… слишком поздно?

– Нет, bent. Это исключено, – Амир резко разворачивается к выходу, и прежде, чем выйти за дверь, он бросает мне тихое:

– И на вашем месте, я бы морально подготовился к встрече с elimalkik[20], bent. Он не из тех, кто прощает… подобное, – Амир выделил последнее слово, по которому я убедилась в том, что он знает… знает, что это я напала на Джареда.

И молчит. Раз я до сих пор жива.

Еще одна неделя кажется мне целым годом.