Танцы на стеклах. Книга 2

– Но этим…

– Не заработаешь на жизнь, я знаю, – останавливаю ее я, раздраженно. – Поэтому я устраиваюсь в компанию Брайана. – Я буду графическим дизайнером.

– Но ты ничего об этом не говорила, – мама поджимает губы, и я смотрю на Эдварда, который все это время молча поглядывает на меня, скрестив руки на груди.

– Она уже взрослая девочка, – наконец спокойно произносит отчим, не отрывая от меня властного, но спокойного взгляда. Почти отцовского. – И вправе сама решать, как ей жить. Давай просто порадуемся за нашу Мэл, дорогая, – Эдвард обнимает маму со спины, и я с облегчением выдыхаю. Идеальная картина.

На самом деле Эдвард обеспеченный человек. И я знаю, что, если бы у меня возникли проблемы, родители бы помогли мне. Но сейчас, мне гораздо важнее их моральная поддержка, и принятие моего выбора.

Я целую маму и Эдварда в щеку, прощаясь с ними в коридоре. Отчим помогает мне спустить чемоданы вниз, и обнимает меня на прощание.

– Мэл, будь осторожна. Этот Брайан… – я задерживаю дыхание, и чувствую легкую дрожь в своем теле. Неужели опять?

– Он кажется хорошим парнем, – подмигнул мне Эдвард, снова обнимая меня. – Прости меня, Мелания, – я не испытываю дискомфорта, от соприкосновения наших тел. Эдвард раскаивается за то, что было в прошлом. Я знаю, что он и сам посещает психотерапевта, возможно, эти визиты пошли ему на пользу. Я никогда не пойму Эдварда глубже, никогда не узнаю истинные причины того, почему он так ломал меня.

Когда Маркус узнал о моей ситуации, о том, что я была в плену у шейха с Востока, он не сказал ничего, кроме: «Расскажи мне все с самого начала.» И мне пришлось это сделать. Начать с самого детства, с потери отца, отношениях с Эдвардом, поведать о попытке изнасилования в Йеле и обо всем остальном…

Было тяжело рассказывать о том, как Эдвард унижал меня, но с каждым разом становилось все легче и легче. Отчим втаптывал меня в грязь, называл последней шлюхой, заставлял морально прогибаться под него, бояться, и ходить перед ним на цыпочках. Вздрагивать от каждого шороха.

Однажды все зашло слишком далеко, его оскорбления дошли до рукоприкладства. В порыве неконтролируемого гнева, он толкнул меня на кровать, и я больно ударилась головой о стену. Потеряла сознание. Позже, на какое-то время он успокоился. Эдвард унижал меня только словами, угрозами, домашними арестами и устанавливал комендантские часы. Словесное насилие уничтожало во мне всю легкость и непосредственность. Когда я находилась дома, я даже дышать не могла спокойно, не страшась того, что он сейчас начнёт орать и обзывать меня."

"Я с ужасом вспоминаю день, когда он застал меня и Кита вместе. В тот день, его кожаный ремень несколько раз коснулся моей кожи, оставив отметины, которые долго не заживали в моей душе.