Танцы на стеклах. Книга 2

Malaki Alfadi[29]… Я должен учиться читать сигналы, но, когда внутри пылает пожар, могу только гореть, и горю…

– Я не хочу, в бордель, Адам. Ты же не за этим спас меня. Скажи, что ты специально пугаешь меня. Что ты не собирался… – неожиданно-тихим, надтреснутым голосом обращается ко мне Мэл.

– Адам, б…ь? Адам? – снова свирепею я. – Конечно, я собирался! – вырывается у меня грозный рык. – Нахрена мне нужна пользованная шлюха Дэвиса? Ты до конца жизни будешь отрабатывать любимым промыслом.

– Замолчи! Хватит! – Мэл закрывает ладошками лицо, всем видом показывая, как мучительно для нее слушать мои слова.

– Это ты своему пятому клиенту за ночь будешь кричать, Sharmutah."

"И тут что-то происходит. Мэл напрягается, потом резко подается вперед, собираясь влепить мне пощечину, но моя реакция быстрее. Перехватываю ее запястья, удерживая на весу. Голубые глаза сверкают гневом и непролитыми слезами, бездонные, серебристые озера, полные боли и уязвленного самолюбия. И я вдруг понимаю, что не хочу больше сражаться с ней сегодня.

– Запомни одну вещь, rohi,[30] еnti melki lelabad[31], – говорю я на арабском, потому что по-английски не могу. Не хочу, чтобы она знала, как близко дотянулась, как глубоко проникла.

– Хватит с меня твоих оскорблений, – кричит на меня Мэл, хватаясь за ручку двери, и дергая ее на себя. – Пусти меня, сволочь…

Мелания

Не могу поверить, что этот ублюдок спас меня только ради того, чтобы сказать все это снова. Я не могу больше находится с Джаредом в одной машине, в одной стране, в одном гребаном мире! Это выше моих сил.

Хватаюсь за дверную ручку, тяну ее на себя, понимая, насколько это бесполезно.

– Выпусти меня отсюда, сволочь! Выпусти! – кричу, ударяя кулаком по стеклу. Костяшки пальцев взрывает боль. За спиной я слышу гневный рык Джареда и уже через секунду чувствую его хватку на своих волосах. Он дергает локоны на себя, заставляя меня развернуться.

– Ты никуда больше не сбежишь, melegim. Я убью тебя, если кто-то увидит тебя в таком виде. Если кто-то посмеет смотреть на мою собственность. И даже думать о тебе, – разъяренно шепчет, обдавая мой затылок своим дыханием.

Все внутри сжимается, я чувствую, как лед, которым обросло мое сердце, тает, вновь оставляя его незащищенным.

Боже, Саадат противоречит сам себе. То снова угрожает отправить меня в бордель, где каждый сможет мной воспользоваться, то, как одержимый, называет меня «собственностью». Хотя в его словах, скорее, звучит едва уловимое «ты моя, моя… только моя».

Или мне так сильно хочется это услышать, что я готова снова поверить в собственные иллюзии.

– Пошел к черту, Саадат! Собственность – это твоя жена. Я же никогда тебе не принадлежала. И никогда не буду, – он сильнее дергает мои волосы, и, резко разворачиваясь, я наотмашь хлопаю его по щеке.