Танцы на стеклах. Книга 2

Они словно созданы для моих ладоней. Мну и сжимаю, пока сладкая попка Мэл не согревается. Все это время она сверлит меня возмущенным взглядом, которым пытается внушит мне, что происходящее ей неинтересно. Однако проглядывающее через плотную ткань топа твердые соски свидетельствуют о другом. Отпускаю задницу Мэл и переключаюсь на грудь. Она тяжело и шумно дышит, но продолжает упираться.

– Это просто смешно, Мэл, ты же хочешь, иначе не приехала бы, – бормочу я, опуская взгляд вниз по ее телу. Ее кружевные трусики прозрачные и крошечные. Берусь за резиночки по бокам, стягивая вниз к щиколоткам.

– Так посмейся, Саадат, – произносит Мэл, прекращая сопротивление. – Посмейся в последний раз.

– Дикая кошечка, которая не может без взбучки, – опускаюсь на колени, провожу губами по ее груди и животу, скольжу ниже, раздвигая стройные ножки и согревая дыханием гладкую соблазнительную киску, которая все-таки нарвалась на приключения сегодня. Когда мой язык касается самой чувствительной точки ее тела, Мэл судорожно вздыхает, зарываясь пальцами в мои подсохшие волосы, позволяя делать все, чтобы ей было максимально хорошо. Она такая горячая в своей страсти, такая естественная. Не могу оторваться от ее припухших складочек, пока она не начинает извиваться, умоляя о большем.

– Хочу тебя внутри… – шепчет Мэл, и ей сложно отказать, невозможно. Не помню, как мы оказываемся на полу. Она нетерпеливо стягивает с меня боксеры, и в следующую секунду я уж полностью заполняю ее с хриплым гортанным стоном. Она вторит мне, удивительная синхронность наших стонов и звуков, скользящих друг по другу влажных тел сводит с ума. Все растворяется, исчезает. Время замирает, растягиваясь в вечность. Хриплый шепот, срывающийся в крик, грязные словечки в минуты экстаза и нежные признания. Я пытаюсь быть ласковым, но получается с трудом, точнее, ни черта не выходит. Потеря контроля, человеческого облика, мы словно алчные животные, стремящиеся поглотить друг друга. Пол, стол, кровать, с которой мы сваливаемся на пушистый ковер. Колени и локти стерты в кровь, следы моих пальцев россыпью проступающих отпечатков на ее теле. Окончательно срывает планку, когда я вижу выколотую арабскую вязь на ее ребрах. Трепетно провожу по ним губами. Я принес ей столько боли. Но ей мало…

Сердце горит в груди, потому что я знаю, что происходит. Наша зависимость не случайна. Не судьба, но провидение. Мы обречены пылать, сгорать и все равно стремиться к пламени.

Любая другая сдалась бы уже, но не Мэл, отдающаяся мне с той же отчаянной жадностью, с корой я беру ее. Снова и снова, потеряв счет времени. Я не могу иначе. Прости, прости меня. Кажется, я говорю это вслух. Потому что она отвечает:

– Я не хочу иначе. Люблю твое безумие…

– А я тебя, melegim.