Тамерлан

Он стоит со стаканом виски и смотрит в окно, не шевелясь, напряжённо… И я сама хочу, но не могу произнести, ни слова. На фоне полуденного солнца, он кажется почти богом. Нереальным, недосягаемым.

Замечаю у уха телефон и слышу почти хрип:

— Понял.

Он со стуком ставит стакан с виски на подоконник, стискивает телефон и развернувшись идет в сторону одного из кресел за шахматным столиком. Там он садится и наконец, смотрит в сторону двери.

Пора…

Делаю неуверенный шаг. Тут же встречаюсь с чёрными омутами, что бросают меня из жара в холод. Они буравят насквозь. Не осматривают тело, а пристально смотрят прямо в глаза, словно пытаясь выжечь сетчатку. Только его лицо остаётся неизменно каменным.

Разве, что на его лбу вздуваются вены. Даже отсюда я вижу, как они пульсируют.

Вздрагиваю и делаю нервный шаг назад, сразу упираясь в косяк.

Горло перехватывает от страха. Тревога стремительно затмевает сознание. И ударом в гонг слышу его холодный, пробирающий до костей голос.

— Из-за тебя умер человек.

Глава 23

Слова Тамерлана ударяют молотом по мозгам. Эхом звучат в голове. Меня качает, но я все равно делаю шаг вперед.

— Кого я убила? — спрашиваю сипло. На выдохе. А слезы потоком. И не от страха, а от обиды, что после всех испытаний он не может проявить хоть каплю чуткости.

Не о таком приеме я мечтала после бурной, совместной ночи. Я думала, что он смягчится.

Но он снова пинком толкает меня в пропасть. Приводит в шок.

— Девку, с которой ты поменялась местами, чтобы залезть ко мне в трусы.

Качаю головой, не веря в сказанное. Быть не может. Как так могло получиться? Я же всего лишь дала ей деньги и отпустила восвояси.

— Она умерла… — в горле застревает ком, глаза застилает туман.

Тамерлан не жалеет, в его взгляде так много презрения, что становится ещё хуже.

— Рассказать, что с ней сделали, чтобы ты осознала последствия своей тупости…

— Тупости? — не верю я, что слышу это…

Как он смеет?! Как я могу быть виноватой, что девушку в таком опасном районе убили. Жалко, конечно, но я здесь ни причем. Ведь так?

— Да, Алла, да! — рявкает он грубо. — Только тупая дура будет лезть в постель к пьяному вусмерть киллеру после того, как он на ее глазах убил троих…

Это происходит не со мной. Мой бы мужчина не говорил таких ужасных вещей. Он бы поддержал. Но это же Тамерлан, увы, я познакомилась с его основной стороной черствого характера.

— Ты убил троих, — не могу я понять, голова отказывается работать. — А обвиняешь меня в случайной смерти проститутки?

Удивлено хлопаю глазами, не спуская их с его жёсткого лица. Он это серьезно. И, кажется, с каждой секундой его взгляд становится все тяжелее.