Там, за передним краем

А до этого у меня винтовка была, с автоматом дела не имел. Взял я его. Раза два разобрал, собрал. Легко и просто. Стал патронами диск набивать. Никак не получается. Пружина срывается и бьет по пальцам. Слышу, подходит кто-то сзади, наклоняется и говорит: «А ты понемногу, понемногу оттягивай и вставляй один за другим. Давай покажу, как это делается». Сел рядом, показывает. Потом меня заставил. Научил, премудрость-то небольшая. Звали его Комаров, Петр Федорович. Многое я от него перенял: и как в снегу спать, и как по лесу неслышно ходить, и как кашу в котелке варить, чтобы не пригорела. Не раз приходилось бывать с ним в довольно рискованных вылазках. И всегда-то получалось, что туда, где был особый риск, он шел сам, а кого помоложе — оставлял для прикрытия. Один раз нужно было добыть «языка». Вызвался Петр Федорович. «Знаю, — говорит он командиру, — такое местечко, где фашиста запросто можно взять. Но надо туда тихо пробраться. Потому пойдем двое». И вот ночью мы с Петром Федоровичем пошли. Оборона у немцев еще не была налажена. Перебрались через неглубокую, по пояс, речушку, дальше поползли меж мокрых кочек, потом начался кустарник. Я уже устал основательно, а Петр Федорович хоть бы что, ужом стелется. Остановился, подождал меня. «Ты лежи, — шепчет, — и не шевелись. Я посмотрю кое-что». И пополз. Вернулся минут через десять. «Все точно, как и думал, — сообщил он. — Провод нашел телефонный. Перерезал. Теперь надо ждать «гостей». Давай сделаем так. Я залягу неподалеку от обгорелого дерева. Видишь, вон оно темнеет? Там как раз провод проходит. А ты ползи к тому сосняку и замри там. В случае чего — бей из автомата, но с умом — меня не уложи». Пристроился я в сосняке, жду. Минуты тянутся столетьями. Небо уже начало сереть. Вдруг слышу голоса. Присмотрелся. Идут два гитлеровца. Один пропускает через руку телефонный провод, другой подсвечивает ему фонариком под ноги. Обгорелое дерево уже недалеко от них. Внутри у меня все сжалось. Держу их на мушке. И вдруг — дикий вскрик. Затрещали кусты. Что там — мне ничего не видно. Сорвался я со своего места — и туда. Один связист лежал, скрючившись, в спине у него торчала финка. А с другим, сцепившись, Петр Федорович катался по земле. Оба хрипят, стараются друг друга за горло схватить. Фашист, видно, посильнее оказался. Вывернулся он и подмял Петра Федоровича под себя. Тут я и тюкнул его по голове прикладом. Он сразу обмяк. Комаров выскользнул из-под него, сдавил ему скулы рукой и сунул в рот пилотку, руки скрутил ремнем. «А теперь все, потащим», — прошептал, отдышавшись. Финку вытер, в чехол упрятал. Всю дорогу молчал. И только когда переправились через речушку, сказал: «Спасибо, сынок. Вовремя ты ему по затылку врезал. У меня уже перед глазами круги желтые поплыли. Думал, конец».