Там, за передним краем

Утром младший сержант пошел на вещевой склад. Вместе с заведующим все перерыли, меньше тридцать девятого размера не нашли. А у Люды тридцать шестой. Делать нечего — не босиком же ходить, — пришлось взять. Правда, завскладом сказал, что не позже чем через неделю сапожник перешьет сапоги, сделает маленькие, а пока пусть в этих походит.

Вот в них и ползла она сегодня вслед за Лавровым по нейтральной полосе, лежала в канаве, потом в воронке. Каждый кустик, каждый бугорок изучили. Ничего подозрительного не обнаружили. Фашистский снайпер ничем себя не выдал. Молчали и Вадим с Людой. Был момент, когда по тому месту, где они лежали, вдруг ударил пулемет. Выдержали, не шелохнулись. Под вечер какой-то наш растяпа-минометчик выпустил четыре мины, и они одна за другой рванули метрах в пятидесяти. «Прицел ноль пять, по своим опять», — вспомнилась Лаврову солдатская шутка. — Недоставало, чтобы свои кокнули».

С наступлением сумерек двинулись в обратный путь. Вот тогда по ним и ударил крупнокалиберный пулемет. К счастью, все обошлось благополучно.

«А благополучно ли? — думал Лавров, шагая к штабу полка: майор Стороженко приказал сразу после охоты прибыть к нему. — Ведь вражеский снайпер сегодня еще одного человека вывел из строя. Что я скажу начальнику штаба? И что он — мне? Может, по примеру того сержанта, бросит короткое, ворчливое: «Учуть вас, у́чуть…» и выставит из землянки».

Однако майор встретил младшего сержанта, на удивление, доброжелательно. Расспросив, как прошла вылазка, он сообщил, что получил письмо от Клавы Нечипорук. Учится. Скучает. Передает привет девушкам. Спрашивает: все ли живы-здоровы?

— О Вале Труниной и Маше Тарелкиной я ей раньше написал, — сказал Стороженко. (Лавров при этом отметил про себя, немало удивившись: «Они, оказывается, переписываются»). — Напишу и о Полине Онищенко. Ты, наверное, знаешь, что ее сегодня отправили в госпиталь. Я был в медпункте. Такое красивое лицо изуродовано!.. А главное — поврежден глаз. Видеть она им будет, но снайпером уже быть не сможет.

Лавров сидел, понурив голову. О том, что Полину отправили в госпиталь, он узнал только сейчас. Третья после отъезда Клавы. Вот тебе и «берегите их, зря под пули не посылайте…»

— О чем загрустил, товарищ младший сержант? — Майор положил руку на плечо Вадима. — Война, дорогой мой, есть война. Без убитых и раненых она не бывает. Да! Чуть не забыл. Тебе же посылочка есть. — Начальник штаба заглянул на полочку, достал оттуда серенький пакет и протянул его Лаврову. — На, получай.

Вадим взял пакет, повернул его, прочитал надпись: «Самому меткому стрелку» и недоуменно взглянул на офицера.

— Да это не мне, — сказал он.

— А кому же? — отозвался майор. — Может, мне или командиру полка? Нет, дорогой мой, я сам видел, как ты стреляешь.