Там, за передним краем

Выбитые с занимаемых позиций, фашисты поспешно отступали. Изредка огрызаясь артиллерийским и пулеметным огнем, они уходили за полноводную Гаую. К ее кустистым берегам полк вышел в сумерки. Ни моста, ни лодок. Ничего. Только вода, стремительно бегущая к морю, что совсем рядом. Как преодолеть эту преграду? На чем? Вплавь до того берега не доберешься.

Сержанта Лаврова вызвал к себе начальник штаба. Вадим нашел майора в дачном домике, спрятавшемся среди высоких сосен.

— Суть вот в чем, — без предисловий начал офицер. — Ночью мы будем форсировать Гаую. Тихо, без огня. Но гитлеровцы имеют дурную привычку вешать осветительные ракеты. Для нас они крайне нежелательны. Представляешь, дурацкое положение: ты на воде, а над тобой прожектор висит, ты ничего вокруг не видишь, а тебя — отовсюду. Говорю это вот к чему: у тебя, слышал, есть мастера сбивать осветительные ракеты.

— Есть одна, Чуринова, — ответил Лавров. — Только не знаю, как у нее сегодня получится.

— А в чем дело? — поинтересовался майор.

— Горе у нее большое. Очень она старшего сержанта Николаева любит. И когда он лежал, тяжелораненный, она была рядом. Сейчас ходит сама не своя.

Майор подошел к окну, зачем-то попробовал, крепко ли оно заперто, и, не поворачиваясь к Лаврову, сказал:

— Потеря Николаева — для всего полка потеря, а не только для нее. Это прирожденный разведчик. Не знаю, останется ли в живых… Отправили мы его в госпиталь. Но Языкова говорит, что шансов на спасение нет почти никаких. Командир дивизии приказал представить его к званию Героя Советского Союза. — Отошел от окна, стал около Лаврова, устало улыбнулся: — Но, понимаешь, мой юный друг, война — штука злая, она не терпит сантиментов. И солдат на ней тогда становится настоящим бойцом, когда умеет наступать на горло собственной песне. Передай, пожалуйста, Чуриновой мою просьбу: пусть она сегодня ночью не даст светиться ни одной фашистской ракете. Это будет ее месть за раны Николаева. Для нас, для полка, такая месть гораздо ценнее, чем уложить два — три ублюдка. Понял?

— Так точно, товарищ майор.

— Ну вот и хорошо. А сейчас бери своих «стеклышек» и иди в батальон капитана Портона. Он сегодня ночью будет форсировать Гаую.

Второй батальон, только что введенный в бой, расположился вдоль реки. Было уже темно. Но подготовка к переправе шла вовсю. Разведчики перед этим прочесали всю округу. И не напрасно. В камышовых рукавах, в уцелевших сараюшках, а то и просто в кустах они разыскали около двух десятков лодок. Вот их-то сейчас и готовили солдаты: затыкали паклей щели, устраивали сиденья. То за одним, то за другим кустом вспыхивали спички или робкий лучик фонарика. Слышался тихий говор:

— Прикройся палаткой.