Там, где живет любовь

Заметив, что все они пока едят и не обращают внимания на своих подопечных, тоже поднялась.

– Ты куда? – впилась в меня удивленными глазами Ирка.

– Надо выйти! – бросила я уже на ходу. За все время так и не притронулась к еде.

Никита дожидался меня на крыльце, засунув руки в карманы шорт и глядя куда-то в сторону леса.

– Что у тебя стряслось? – спросил он, не поворачивая ко мне головы. Казалось, он даже не сомневался в том, что я выбегу за ним следом.

– Почему ты решил, что у меня что-то случилось? – озадачилась я.

Тогда Никита повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза.

– У тебя взгляд как у побитой собаки.

Я почувствовала, что губы предательски задрожали.

– Сообщение от мамы получила, – ответила я внезапно ослабевшим голосом.

– Не могу видеть тебя такой, – вздохнул Никита, взяв меня за руку. – Пойдем! Расскажешь мне все…

– Куда?

– Я знаю, как отсюда можно слинять.

– Никита! – ахнула я, оборачиваясь на двери столовой. – Слинять днем?..

Яровой молча повел меня за руку в сторону недостроенного корпуса, где утром мы с Третьяковой наехали на бедного Даню. За зданием начинались дремучие, на первый взгляд непролазные кусты. Я повертела головой. Камер здесь действительно не было. Пробираясь сквозь заросли, я исцарапала руки. А увидев высоту забора, снова запротестовала.

– Никит, я не перелезу! Забор слишком высокий!

– Перелезешь. Я тебя подсажу, – ответил Яровой.

По ту сторону забора оказалась пустая разбитая дорога.

– Вон там дачный поселок, – кивнул влево Никита. – Через него можно выйти к нашему озеру, только на другой берег.

Я молча оглядывалась по сторонам, и в моей голове не было больше мыслей, кроме одной: «Хочу, чтобы Никита снова взял меня за руку».

И мы отправились через поселок к озеру. Шли мимо уютных деревянных домиков. По пути я рассказала Никите о сегодняшнем сообщении, о маме, о Катерине…

Миновав постройки, мы пересекли железнодорожные пути.

– Вспомнила Чебурашку и Гену, – засмеялась я. После разговора с Никитой грусть прошла, и вместо моросящего в душе дождика выглянуло солнце. – В детстве мне этот мультфильм казался самым печальным на свете… А когда герои уезжали на крыше поезда мимо таких же елок и фонарных столбов и играли на гармошке, я рыдала навзрыд.

– Серьезно? – широко улыбнулся Никита. Мне так нравилась его фирменная белозубая улыбка, но, повзрослев, он стал улыбаться намного реже…

– Ага!

Запах полевых цветов кружил голову. Внезапно я фальшиво затянула:

– Медленно минуты уплывают вдаль, встречи с ними ты уже не жди. И хотя нам прошлого немного жаль, лучшее, конечно, впереди!

– Вера! – засмеялся Яровой.

– Скатертью, скатертью дальний путь стелется и упирается прямо в небосклон…"

"Я пела, косясь на Никиту.