Там, где нас нет

Он только собрался попросить сорок шесть рублей семнадцать копеек у какой-то тетеньки с добрым лицом, как они набежали и стали на него кричать, чтоб он проваливал и здесь не побирался, это их территория! А если он хочет тут побираться, то они его отведут к Семке, и Семка назначит дань платить, а так просто нельзя. Так он и остался вчера без молока и батона и сегодня решил, что к магазину не пойдет, где-нибудь еще попросит.

Ему стукнуло шесть, и хотелось есть и отчего-то спать. В последнее время он спал плохо, все прислушивался, не идут ли его изымать, просыпался, вскидывался, смотрел на бабушкину высокую кровать, покрытую полосатым покрывалом – может, она все-таки вернулась из своего царства, ну, как когда-то они вместе возвращались из Тамбова! Но бабушки все не было, и он засыпал опять, держась рукой за деревянный заборчик кровати, которая была ему маловата. Бабушка все собиралась купить ему взрослую, но так и не купила.

…может, пойти с ними? Может, ничего страшного не будет? Ну, просто посидеть у них до вечера! Чего правда на лестнице сидеть?..

– Ну? – спросила Юля и опять поправила на нем шарф. – Надумал?

Мальчишка кивнул.

– Я ненадолго. До вечера.

– Вот и хорошо. Мы пошли.

– Я позвоню, – сказал Волков, и Юля кивнула, не оборачиваясь.

Он глянул на глупую пластмассовую щетку в руке – сколько всего произошло с того момента, как он вытащил эту щетку, чтобы смахивать ею снег со своей машины, как будто целая жизнь прошла! – и кое-как разгреб сугроб на лобовом стекле.

Потом посмотрел вслед удаляющейся Юле, которая вела за руку мальчишку. Тот что-то ей рассказывал, а она слушала.

– Юль! – крикнул Волков, вдруг забеспокоившись. Она обернулась.

Волков в два шага их догнал.

– Юль, ты только никому не звони и никуда с ним не ходи, – сказал он. – Поняла? А то еще его… изымут!

– Волков, за кого ты меня принимаешь?!

Он исподлобья смотрел на нее – и так ее любил!.. Ну, вот так, что сердце, которым, по слухам, люди и любят, не помещалось у него в груди, набухало, колотилось и распирало ребра – вот-вот лопнет.

Он так ее любил – за этого случайного мальчишку, за птичью лапку, дрожавшую в его руке, за то, что она все сделала так просто и так легко, взяла и повела пацана с собой, как будто хоть что-то в жизни может быть легко и просто!..

Он так ее любил – за то, что ей даже в голову не пришло… сомневаться, а он, Волков, конечно, сомневался бы и ни на что бы не решился, просто потому, что он мужчина, следовательно, должен сначала много думать, и еще неизвестно, что именно придумается!..