Талисман Белой Волчицы

Ко всему прочему, в пятом часу утра, за полчаса до нападения на пароход, в одном из кабинетов случилась драка между близким приятелем вашего брата Драповым и актером Ферапонтовым. Михаил лично их разнимал, при этом многие из гуляющих присутствовали и утверждают, что после примирения он в компании тех же Драпова и Ферапонтова вернулся к себе в кабинет. Там его дожидались две певицы, с которыми они затянули «На Муромской дорожке», а через полчаса Михаил заказал в ресторане омаров и затолкал одного из них за шиворот Глафире Зазнобовой, — Тартищев прищурился и сверился с записями на листе белой бумаги, — да, затолкал ей за шиворот… Ваш брат сильно рассердился, когда Зазнобова отказалась петь перед его гостями в неглиже… — Он поднял глаза на Никодима Кретова, восседавшего перед ним в одном из кресел пароходной кают-компании. — Вот полный расклад похождений вашего младшего братца в ночь нападения на пароход «Амур».

— Получается, что сторож ошибся? — Кретов смерил Федора Михайловича мрачным взглядом.

— Выходит, ошибся, — подтвердил Тартищев и вздохнул. — Утро только занималось, туман, суматоха…

— Если б не туман, они бы черта с два к «Амуру» сунулись! — Кретов сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и опустил их на колени. — Подплыли на лодке из-за острова и на пароход взобрались по якорной цепи… — Он крякнул от досады. — Мои орлы растерялись только потому, что двое из них были в полицейской форме… Иначе пристрелили бы на месте.

— От чего ушли, к тому и приехали, — произнес удрученно Иван, успевший избавиться от грима и переодеться.

Темные круги под глазами и посеревшее лицо выдавали его с головой: несмотря на приказ Тартищева ехать домой и отоспаться как следует, Иван полдня мотался по городу, пока не собрал воедино доказательства непричастности Михаила Кретова к нападению на пароход. Хотя с большим удовольствием сделал бы обратное: его усердие привело к тому, что вновь вопросов оказалось больше, чем ответов. И Тартищев понимал, что дело зашло слишком далеко за рамки внутрисемейных раздоров и склок.

Вечером следующего дня Тартищев пригласил в свой кабинет на Тобольской Алексея и Ивана. Почти шесть часов провели они, обсуждая план действий, которые помогли бы обнаружить неизвестных злоумышленников, досаждающих Никодиму Кретову.

Полицмейстер отвел на все про все месяц сроку. Прежде он не был так суров, но взрыв петард в парке пожарного общества вызвал такой поток злословия и насмешек в адрес полиции, что Батьянов не выдержал, накричал на Тартищева и велел ему ежедневно докладывать о ходе дознания.