Талисман Белой Волчицы

Целовал ей ручки, обмахивал ее же веером, приносил сельтерскую воду и говорил, шутил и улыбался почти беспрестанно, прерываясь лишь на то, чтобы сделать глоток шампанского или произнести очередной тост за хозяев или за прекрасных дам, которые стали истинным украшением вечера.

Прекрасные дамы — Маша и Марфа — раскраснелись от всеобщего внимания и цветистых комплиментов и вели себя весело и непринужденно. Марфа к тому же поразила всех несказанно, явившись к ужину в нарядном платье темно-малинового бархата, отделанного черными блондами. Ее густые темные волосы были уложены в высокую прическу, длинную шею охватывало ожерелье из крупных гранатов. Она и вправду была поразительно красива Гранаты словно подсвечивали ее нежно-матовую кожу, а большие карие глаза в свете люстр казались еще больше и загадочнее.

«Однако! — подумал Алексей. — И зачем ей вздумалось такую красоту скрывать? Жениха не вернешь и годы вспять не направишь!»

Иван тоже несказанно был поражен столь необыкновенным превращением Марфы и, видимо, поэтому не отходил от нее ни на шаг, тая от блаженства, если она обращалась к нему или просила что-нибудь передать со стола.

Поначалу весь разговор вертелся вокруг счастливого избавления Алексея. В связи с этим ему, не задумываясь, простили превращение в Алексея Дмитриевича, а Маша и учитель буквально засыпали его вопросами. Марфа большей частью молчала, лишь бледнела и качала участливо головой, когда он описывал в подробностях свое пребывание в яме и мытарства в плену у разбойников Тобурчина.

Маша с интересом рассмотрела его амулет и сказала, что его галлюцинации определенно вызваны горячечным бредом, но, возможно, и тем, что он надышался газов, которые скопились в погребении Хотя немного странно, что ему привиделась Белая Волчица — прародительница всех тюрков, какой ее описывают в древних легендах и сказаниях. А камень в ее руке — это первооснова жизни — яйцо…

Маша смущенно улыбалась, объясняя все это. Казалось, она верила и не верила в его видения, но, если судить по странному блеску в глазах, больше все-таки склонялась ко второму, хотя не желала выказывать свои сомнения окружающим. Все-таки она была ученым и не должна была впадать в мистику.

— Машенька оседлала своего конька! — произнес Михайл и склонил голову в поклоне. — Вы у нас великая труженица, Мария Викторовна! Огромное вам спасибо, что привели в порядок мою коллекцию. А то я, грешным делом, о некоторых приобретениях уже и позабыл. Теперь у меня что-то вроде музея получилось. Завтра вечером, после взрыва шахты, я устраиваю большой прием для тесинского общества и обязательно покажу всем, что сотворили ручки Машеньки с тем хламом, который несколько лет пылился в корзинах да ящиках.