Талисман Белой Волчицы

Трахомный проигрывал чаще И каждый раз стучал от досады по столу трубкой, пока не отлетел мундштук.

Улеглись спать за полночь. Трахомный долго ворчал что-то себе под нос, пытаясь наладить трубку, но вскоре выбросил ее в камелек и тоже успокоился в своем углу. А Алексей долго лежал с открытыми глазами. И мысли, что роились в его голове, были на этот раз одна безысходное другой.

Что думают о его исчезновении Егор и Михаил? Доложили ли в Североеланск? И неужто поверили в его гибель и прекратили поиски?

Он изнывал от невозможности сообщить те сведения, которые ему удалось добыть, находясь в плену. Теперь он был уверен, что Анфиса не зря показала ему дом Гурана.

И сам бай Анчулов, и его брат, несомненно, составляли немаловажное звено в той цепи преступлений, которые они с Егором безуспешно пытались расследовать.

Каждое утро бандиты уходили на промысел и почти всегда возвращались с телегами, полными награбленного добра, а то и с охапками окровавленной одежды. Добро наверняка было контрабандным: сортовая мука в аккуратно зашитых пудовых мешках, спирт в больших банках и плоских баночках из белой жести, рулоны шелка и атласа, коробки с обувью и даже револьверы и патроны к ним в фабричной упаковке. Все это моментально куда-то исчезало, кроме одной-двух банок спирта, которые бандиты выпивали за ночь, после чего гомонили до самого утра, играя в карты. Иногда между ними возникали потасовки, которые перерастали в драки. И Тобурчинову приходилось браться тогда за плеть, а то и стрелять в воздух, чтобы разнять дерущихся.

Одежду же сжигали на плоском камне, выдували золу и аккуратно собирали спрятанное в вате телогреек золото. Из разговоров бандитов Алексей понял, да и рассказ Егора вспомнил, что у попавших на мушку «горбачей» и «бергалов» добытый песок зачастую набит за подкладкой нехитрой их одежонки и его трудно обнаружить на глаз.

Игры в карты после этого становились еще азартнее и все чаще заканчивались драками. Тобурчинов пытался усмирить буянов, неистово ругался, грозился перестрелять всех к такой-то матери, но потом сам сдавал карты и играл, обирая всех догола. Каждый хранил свое золото в изголовье под шкурами, воровать друг у друга побаивались, а вот в карты выиграть — совсем другое дело!

Спина у Алексея почти не болела. Он уже без помощи Сашки и Ду-пена передвигался по землянке, иногда выбирался на улицу, но боялся уходить далеко: голова все еще кружилась от слабости, да и ноги тряслись, как от непомерной усталости, стоило удалиться от жилья на десяток-другой саженей.

Бандиты его не трогали, лишь сторонились при встрече, окидывая мрачным взглядом, а охранники и вовсе не обращали на него внимания, занятые ежевечерней игрой в карты.

Днем же за пленниками никто не присматривал.