Он такой один

У меня и мысли не было отказываться — впервые Архангельский предложил мне сам рассказать и показать свою жизнь. Не так как раньше, когда я чуть ли не клещами из него все вытаскивала.

Может, и на него эта неделя повлияла?

Мы лежали с Диной на ее огромной кровати и от нечего делать щелкали пультом. Вообще должны были пойти гулять, а потом на книжную ярмарку, но мою Пылинку снова затопили и мы сидели и ждали аварийку.

— Опять капает. Слышишь?

— Иногда мне кажется, что эта квартира проклята. Как только переехала, вечно что-то случается. В ванной уже надо потолок снова ремонтировать. Мама говорит, что в таких условиях невозможно жить.

Я в голос расхохоталась, да так, что потом закашлялась. Внимательно посмотрела на Дину и мне не понравилось выражение ее лица. Напряженное и… несчастное, что ли.

— Думаешь вернуться домой?

— Нет! Конечно, нет. Я не вернусь даже если на улице придется жить! Но мама через день звонит, завтра обещала к ним заехать…

— А отец? По-прежнему молчит?

— Занят, как обычно. Но по мне так и хорошо, что не достает. Ладно, разберусь как-нибудь. Значит, Казань!

Теперь уже Пылинка испытующе оглядела меня с головы до ног.

— Ага! Он хочет мне показать свои любимые места в Казани, не верится даже. Я так довольна! И еще кое-что. Архангельский обещал познакомить меня с Фобосом и Деймосом. Я в предвкушении. Все тебе расскажу, обещаю.

Дина вспыхнула, отвела глаза в сторону и обняла себя.

— Не надо. Правда, не нужно. Я много думала эти дни, сначала так обиделась на Илью, что он меня отшил, но знаешь, он прав. И я хочу увидеть Фобоса своими глазами, а не твоими или его друга. Поэтому подожду.

Я в очередной раз поразилась своей подруге. Наверное, я бы так не смогла!

Илья заехал за мной в два часа дня, а без четверти три мы уже были в аэропорту. Вот так просто и обыденно. А у меня сердце в пятки уходит, хотя и пытаюсь сделать вид, что все нормально, как будто мы вот каждый месяц с ним вместе летаем к нему домой.

— Я снял нам два номера в отеле в центре. Отовсюду близко и недалеко набережная, по ней можно гулять бесконечно долго. Тебе понравится.

Так-так-так, похоже, не только я нервничаю. Архангельский не похож на себя обычного — нет привычного хмурого взгляда и отрывистых коротких фраз. Он даже одет не во все черное. Так непривычно смотреть на белоснежный свитер, выглядывающий из-под теплой бежевой куртки. Но главное глаза — в них нет привычного колючего льда, я смотрю в них и вижу нежность. Никогда он не вел со мной так открыто.

Сегодня все по-другому.

Мы идем на посадку, лететь недолго, но мне кажется, что целую вечность. А еще я волнуюсь, потому что не очень люблю летать самолетами, но говорить Илье об этом я не стану.

— Будем жить в отеле? М… хорошо, конечно, это я про себя.