Он такой один

Бабушка уехала, день еще выждут и придут. Мама, скорее всего. Ну и Витя, конечно.

Князев еще вчера вечером прислал Дине смс-ку, что хочет с ней поговорить днем в универе. Вряд ли этот гаденыш на ее стороне.

Я протянула Дине ее пальто.

— Я с тобой. Все будет хорошо, вот увидишь!

Сама я не слишком верила своим словам, но не имела права свои сомнения и страхи вываливать на Дину. Она, на мой взгляд, вообще совершила подвиг, уехав из дома родителей.

Дверь открыла я, но выйти не смогла — прямо передо мной стояла красивая холеная женщина в дорогой шубе. Только вспомнили…

— Здравствуйте!

— Добрый день, Алена!"

"Женщина улыбнулась мне выверенной доброжелательной улыбкой и посмотрела на свою дочь. Ее идеальной формы темные брови удивленно поползли наверх. Наверное, отвыкла видеть свою дочь с чистым лицом. Сама мадам Князева была с идеальным макияжем.

Как же они похожи!

— Нам нужно поговорить. У тебя сейчас по расписанию свободное время.

Я посмотрела на покрасневшую Дину и поняла, что она никуда со мной не пойдет. По горлу в грудь заструился холод, он медленно расползался по телу, заставляя цепенеть.

В голове отравленной стрелой пролетела мысль — «они ее сломают».

— Ален, я днем приду. Пообедаем вместе, хорошо?

Дина снова натянула на себя непробиваемый панцирь — спокойная вежливая улыбка, ровный голос без эмоций. Раньше меня это бесило, сейчас мне страшно. Потому что я поняла, как она себя на самом деле чувствует когда надевает этот жуткий панцирь.

Мелькнула безумная мысль не уходить, наплевав на все, остаться с ней. Но я прекрасно понимала насколько это глупо и по-детски, а еще Дина едва заметно мне кивнула, дав понять, что сама хочет, чтобы я ушла.

Мне ничего не оставалось как улыбнуться и уйти.

Дом, где пока еще жила Дина находился дальше от универа, чем наша общага, но я, погруженная в свои грустные мысли, и не заметила как дошла до главного входа. Толкнула дверь, не обращая никакого внимания на куривших недалеко в сквере старшекурсников и зашла.

Консультация, если верить расписанию, находилась на третьем этаже. Туда я медленно поднималась, держа в руке телефон.

Я надеялась. Надеялась, что позвонит или напишет Пылинка. Что я услышу голос Ильи. Он ведь сегодня должен вернуться!

— Беляева?

Я оглянулась от громкого окрика, чуть не выронив телефон. Нервы ни к черту. И вовсе не из-за экзаменов. В нескольких метрах от меня стоял помощник проректора по воспитательной работе и строго смотрел на меня.

— Что? Здрасти.

— Сегодня в два часа приходи в приемную.

Он не стал говорить, зачем мне туда являться — я и сама прекрасно понимала, а вокруг сновали студенты и им вовсе не обязательно знать, что меня подозревают в воровстве.

Мобильный молчал.