Такие разные миры

Внутри пахло свежестью и надвигающейся грозой: окна были настежь открыты, в кабинет проникал удивительно чистый, прохладный воздух.

– А у тебя нос покраснел, – вдруг сказал парень. – Замерзла на улице?

Я заметила улыбку, с которой он это сказал, и попыталась придумать ему оправдание – наверняка он надо мной смеется.

– Ага, – кивнула я, не понимая, как вообще должна реагировать.

– У тебя такая кожа светлая. Я думал, все арабки темненькие. Хотя, учитывая вашу фамилию… Твой отец совсем не араб, верно же?

– Да. Он из Англии. Суррей.

Элиас выглядел так, будто до него наконец дошла очень важная информация, которую он искал годами.

– Так вот откуда у тебя этот прикольный акцент, – произнес он задумчиво.

Мне все это ужасно надоело. Терпение кончилось.

– Слушай, а когда это мы перешли с «я ненавижу тебя, исламистка» до «у тебя такой прикольный акцент»? Я что-то не успела заметить, как ты перескочил с одного на другое. В чем дело?

Элиас сел за парту, похлопал рукой по деревянной поверхности, как бы намекая на то, что я должна последовать его примеру. Я отодвинула стул и села возле него.

Пару минут он изучал меня взглядом, словно я была диковинкой для его глаз.

– Просто я изменился. Не видно?

– Люди не меняются, – отчеканила я. – Только не такие, как ты.

– Такие, как я? Неужели ты считаешь меня совсем уж тварью?

– Тебе честно сказать?

– Не-а, лучше соври.

Я замолчала. Опустила взгляд, начала страницы перелистывать. Так хотелось, наконец, начать подготовку. Пока что мы только и делали, что трепали языками.

– Нет, серьезно. Считаешь меня полным уродом?"

"– Тебя это так волнует? – Мне пришлось снова на него посмотреть. В глазах его читалось разочарование.

– Да. Потому что я не урод. Я славный парень. Ты пока просто не хочешь этого признавать.

– Славные парни не издеваются над слабыми.

– Но ты далеко не слабая, Ламия.

Ох, он впервые назвал меня по имени. Оно так странно звучало его голосом… У меня в голове будто что-то взорвалось. Стыдно в этом признаться, но… мне понравилось.

– Почему ты так решил? – спросила я, при этом опуская взгляд. Мои глаза слишком часто говорят правду, даже если язык поступает иначе.

– Хотя бы потому, что ты все еще здесь.

– У меня просто нет другого выбора. Приходится терпеть.

Элиас подвинулся ближе, уперся локтями о парту, положив голову на ладони, и уставился на меня снова.

– Терпеть и то, что делаешь ты, – вещи разные. Могу с уверенностью доложить, что ты не терпишь.

– Да что ты вообще в этом понимаешь? – спросила я, искренне удивившись.

– Я очень внимательный. Все вокруг замечаю.

– А замечаешь ли ты, что я терпеть вас всех не могу?

– Да. И они тебя тоже терпеть не могут. Ну, вернее, многие из них.

– Включая тебя, – кинула я.

Он промолчал.