Такие разные миры

Конечно, мне всегда было известно, что жаловаться на свою жизнь весьма неблагодарное дело, если говорить об этом с точки зрения ислама, но я всегда была слишком слаба в своей вере. Наверно.

Руби вдруг заговорила о предстоящей вечеринке:

– Слушай, если ты так не хочешь идти, мы можем…

– Они пообещали, что причинят боль моему младшему брату, – перебила я ее попытки стать хорошей подругой. – Я не могу не пойти.

Руби задумалась, но лишь на миг. Затем лицо ее снова погрузилось в нечто, отдаленно напоминающее беззаботность. Она закинула руку мне на плечо и по-дружески улыбнулась.

– Слушай, Ламия, все будет хорошо. Тебе нечего бояться. Мы будем рядом.

Отчего-то я к ее словам отнеслась со скептицизмом.

Такие девочки, как Руби, думают об одном и том же – о парне своей мечты, о рок-звездах, шмотках и романтичных фильмах. Она из тех, кто пьет подслащенный до невозможности чай с конфетами, на девяносто девять процентов состоящими из сахара. Розовая, милая, наивная, слишком женственная, хотя, конечно, понятие «слишком» для всех разное, и глупо рассуждать вот так.

И все же…

А может, это и здорово? Может, классно быть такой? Она кажется воздушной, словно живет не здесь, а где-то в небесах, среди облаков, вымышленных существ вроде розовых летающих пони и каждый день наблюдает за появлением радуги. Она словно олицетворяет солнце.

– Мило, – раздалось совсем рядом, разрывая цепочку моих мыслей.

Мы обернулись.

Конечно, кто еще мог стоять и смотреть на меня с наглой ухмылочкой, полной едкого презрения? Я давно успела запомнить его в деталях.

Элиас держал одну руку в кармане синего худи, а второй сжимал музыкальную кассету с наклейкой Bon Jovi, а Честер, стоявший рядом, сверкал ярко-желтой кожаной курткой, сплошь украшенной заклепками и молниями, а на его шее висели цепи в пару слоев. Придурок, пытающийся привлечь к себе внимание. И отчего только я получаю замечания по поводу своего внешнего вида?

– Когда это вы стали лучшими подружками? – поинтересовался Честер. – Руби, тебе напомнить, что устраивают подобные ей?

Руби ничего не ответила. Да ей и не нужно было. В самом воздухе чувствовался страх. Все боятся этих идиотов. Неужели?

– Хочешь попасть на телевидение? – спросила я у Честера. Рука Руби уже опустилась, высвободив мое плечо, и поэтому я сумела приподнять подбородок и выпрямиться. – Появиться в выпуске новостей. Потому что я лично готова.

– К чему это ты готова?

– К тому, чтобы взорвать твой дом.

Некрасиво. Ужасно. В какой-то степени нелепо было такое сказать. Во вторую очередь – неправильно. Подобным поведением я выставляла мусульманок в плохом свете.