Такие разные миры

Ощущение крайней неловкости почти овладело разумом, и мне очень захотелось превратиться в пыль и исчезнуть на месте. Легче было умереть, чем до конца осознать, что только что произошло.

Элиас Конли официально стал единственным парнем среди моего окружения, не считая родных, кто увидел мои волосы. Не один волосок, случайно показавшийся снаружи, даже не прядь. Он увидел все мои волосы во всей их красе – черные, слегка волнистые и густые, доставшиеся мне от мамы, несколько секунд беспрепятственно находились перед его взором.

Какой кошмар.

– Нет-нет-нет, – начал нервно мой язык, пока руки судорожно кололи булавку в платок.

– Хэй, восточная красавица, ни к чему паниковать, – хохотнул Элиас.

Я на него разозлилась не на шутку.

Даже взглядом приметила заманчиво стоявшую неподалеку швабру, которую с удовольствием кинула бы в его сторону.

– Ни к чему паниковать?! – воскликнула я. – Ты! Зачем ты сюда вошел?! Еще и без предупреждения?!

– Ну… – начал Элиас, продолжая стоять ко мне спиной. В его голосе улавливались веселые нотки. – Вообще-то это мужская раздевалка. Те же вопросы у меня к тебе.

У меня глаза стали размером с два спелых арбуза в пик лета. Я в недоумении огляделась, не замечая никаких признаков того, что он сказал чистую правду.

– Что? – произнесла я, и мне пришлось говорить тише, когда злость почти сошла на нет. – В каком смысле?

– Можно повернуться? Или ты все еще не надела свой платок?

– Можно.

Элиас повернулся. На его лице читалось приятное удивление. Он будто бы в деталях снова и снова вспоминал то, в каком виде застал меня.

– Ну, я учусь в этой школе буквально всю жизнь и, сколько себя помню, эта раздевалка принадлежит пацанам, – повторил он."

"Я едва переборола желание выпрыгнуть из окна, чтобы никогда-никогда не вспоминать этого позора.

Крепче завязав хиджаб и натянув поверх него капюшон, я выскочила из раздевалки, где остался Элиас. Я лишь услышала его очередной смешок, а затем повторное извинение, мол, ему ужасно неловко и он не хотел этого делать.

О Аллах, я чувствовала себя полной идиоткой, пока прижималась к стене спиной, сползая на пол и вспоминая произошедшее. Как можно было перепутать раздевалки? Как можно было так облажаться?

– Ламия, ты чего тут?

Голос Руби заставил меня наконец прийти в себя. Я подняла голову.

– Да так, – отмахнулась я, вставая. – Просто устала.

– Как проходят занятия с Элиасом? Готова к экзаменам? Я вот ужасно волнуюсь! Не хочу продуть при поступлении.

Она прижимала к груди учебники, а на плече висел розовый рюкзачок. Сегодня Руби заплела свои светлые волосы в косички и закрепила на резинках бантики.

– Думаю, тебе не о чем волноваться, – сказала я. – Ты кажешься той, кто предпочтет занятие уроками вечеринкам.