Такая разная любовь

Он, что же, позволил Олеське прикоснуться к своей обожаемой кофемашине? Нет, точно, охренеть!

– Твоя девочка будет не против, если Сержик сделает кофе и себе, и ей! Разве твоя девочка не заслужила этого? – Лара томно потянулась под простыней и начала медленно ее с себя стягивать, оголяя себя постепенно.

Сергей прилип к ткани взглядом, понял, что в паху потяжелело и шагнул к кровати со словами:

– К черту кофе! Меня тут более аппетитное блюдо ожидает!

Сергей отправил Олесе сообщение и был отвлечен Ларой, а потому не увидел, что его сообщение осталось непрочитанным. А осталось оно не прочитанным совсем не по той причине, что он мог бы себе придумать, если бы даже и увидел это.

Сегодня утром Олеся, проснувшись в доме Гарика от его ласк и поцелуев, сначала млела от его умелых движений, потом была доведена им до пика наслаждения два раза, а потом она услышала:

– Малышка, смотри, что я тебе приготовил в подарок!

Олеся повернула голову и увидела на прикроватной тумбочке айфон последней модели и полный набор аксессуаров к нему. Она знала, что все это продается по отдельности и тоже стоит немалых денег. Она резко отвернулась от тумбочки и спросила, глядя на довольно улыбающегося сейчас Гарика:

– Оплачиваешь мои услуги?

– А ты бы хотела это по-другому рассматривать? – его взгляд тут же превратился из нежного и ласкового в чужой и тяжелый.

– Тебе не говорили, что нельзя отвечать вопросом на вопрос? – Олеся поежилась под его взглядом, но глаз не отвела.

– Ты мне тут училку не включай! Я не твой ученик. Так что, отвечай: хотела по-другому? Да или нет?

– А я, по-твоему, не имею права на ""по-другому"", как ты говоришь? Только вот так: получил – оплатил, разбежались и забыли? Тебя только такие отношения устраивают, да?

– А тебя только тройничок? Вдвоем уже не штырит? Только не надо мне врать, малышка. Штырит, еще как штырит. Не ты ли только что кричала тут подо мной?

Олеся молча вылезла из-под одеяла и ушла в душ. Ей резко захотелось принять душ и смыть с себя и запах этого мужчины, и все остальные его следы. Они опять занимались сексом без презерватива. Она с остервенением натирала себя гелем для душа, его, зараза, гелем, но другого здесь не было.

Почему-то слова Гарика задели, обидели до слез. Почему? Этого Олеся и сама себе не могла объяснить.

Она приняла душ, вытерлась и вышла из душевой голой: смешно сейчас строить из себя скромницу, Гарик уже видел ее всю со всех сторон.

""И видел, и гладил, и даже облизывал…"" – услужливо подсказало ее подсознание. И ему самому нравилось все то, что он делал с ней. Олеся точно это знала: по его утробному рычанию, по тому, как он просил ее кончить первой, и как только потом срывался сам. И даже ночью он не выпускал ее из захвата своих рук.