Так убивать нечестно! Рождественский кинжал

Никому бы и в голову не пришло ходить без них.

– Вы затягивали в корсеты не только свое тело, но и мозги, – угрюмо заметила Пола. – Какое счастье, что я живу в свободные времена.

– Когда я была молода, – снова выдала Мод, – ни одна женщина не стала бы упоминать о подобном на публике!

– Как мило! – воскликнула Валери. – Стивен, дай мне сигарету.

Он передал ей свой портсигар. Ройдон, стараясь говорить сдержанно, спросил, может ли он продолжить.

– Да-да, и поскорее, – раздраженно буркнул Натаниэль. – Хватит болтать про нижнее белье.

– Жаль, но что поделать, – добавил Стивен.

Ройдон проигнорировал это замечание и сердито прочел:

– «За туалетным столиком сидит Люсетта Мэй. На ней дешевый розовый пеньюар, почти не прикрывающий…»

– Берегитесь! – предупредил Стивен.

– «Рваные кружева и полы пеньюара сильно испачканы», – с вызовом закончил автор.

– Замечательная деталь, – одобрила Валери.

– Просто удивительно, сколько грязи можно собрать с ковров, даже если их чистят пылесосом, а здесь как раз не чистят, – произнесла Мод. – Что уж говорить про убогие театральные гримерные.

– Это не театральная гримерная! – крикнул Ройдон. – По ходу действия станет ясно, что это бордель!

В комнате повисло молчание.

– Думаю, и там они не чище, – проговорила Мод.

– Однако! – с угрозой произнес Натаниэль.

Джозеф поспешил вмешаться:

– Нельзя постоянно перебивать автора! Так мы совсем его смутим. В конце концов, мы современные люди и умеем широко смотреть на вещи!

– Говори за себя! – рыкнул на него Натаниэль.

– Он и говорит за себя, – ввернул Стивен. – И надо отдать ему должное – за большинство из нас.

– Может, мне дальше не читать? – сухо осведомился Ройдон. – Хочу сразу предупредить – пьеса не для слабонервных.

– Дальше, дальше! – потребовала Валери. – Я уже чувствую, что мне понравится. Перестаньте его перебивать!

– «Она сидит неподвижно, глядя на свое отражение в зеркале, – неожиданно продекламировала Пола звенящим голосом. – Потом достает помаду и начинает красить губы. В дверь стучат. Выпрямив усталое тело, она профессиональным жестом взбивает волосы, принимает кокетливую позу и говорит: “Войдите!”»

Пола добросовестно продемонстрировала все эти жесты, немыслимые в добропорядочном обществе, и Матильда не выдержала. Между приступами смеха она с трудом пробормотала, что просит прощения, но декламация всегда оказывает на нее такое действие.

– Не понимаю, что тут может быть смешного! – крикнула Пола, бросив на нее злобный взгляд. – Смех – совершено неуместная реакция!"

"– Дело не в тебе, – сокрушенно заверила ее Матильда. – На самом деле чем трагичнее декламирует актер, тем больше мне хочется смеяться.

– Я тебя прекрасно понимаю, – улыбнулся Джозеф.