Все не так

Меня заперли. Первые несколько минут я пребывал в шоке от сказанного отцом, я был раздавлен несправедливостью обвинений и не понимал, за что. То есть я понимал, что произошло, фокусы Валентины не были внове, но я не понимал, зачем она это сделала. Она всегда подставляла и меня, и старшего брата Михаила тогда, когда ей это было нужно, выгодно. А сегодня-то зачем? Чтобы самой не ехать к бабушке? Да ее никто и не просил, никто от нее этого не ждал, это должен был и собирался сделать я. Неужели просто из вредности, из пакостности натуры?

В переживаниях я даже не сразу сообразил, что меня заперли, и весь ужас положения дошел до меня только тогда, когда я в очередной раз взглянул на часы и понял, что уже половина десятого и минут через пять мне надо выйти из дому, чтобы встретиться со Славкой и отправляться на разборку. Я подергал дверь, все еще не веря в то, что не могу выйти из комнаты. Я стучал в нее, потом начал кричать. Услышав шаги отца, я торопливо заговорил:

– Папа, выпусти меня, пожалуйста, мне обязательно нужно пойти к Славику! Это очень важно!

– Для того чтобы навестить больную бабушку, у тебя времени не нашлось, – холодно ответил отец. – Ты был занят более важными делами. Теперь ты никуда не пойдешь, пока не осознаешь всю глубину своей безнравственности.

– Я все осознал, папа! Прости меня, пожалуйста, я все понял. Мне очень нужно, это вопрос жизни и смерти! Пожалуйста!

– Когда болеет твоя старенькая бабушка – это тоже вопрос жизни и смерти. Ты, очевидно, так ничего и не понял. Будешь сидеть дома.

Как ни странно, но мне даже в голову не пришло обвинить Валентину во лжи. Я уже тогда понимал, что это бессмысленно: Валечка была умницей и красавицей, Мишенька – тружеником, одновременно работавшим и учившимся, а я – изгоем, от которого ничего хорошего ждать не приходилось.

Шум удаляющихся шагов. Меня не выпускают. А как же Славка? Как он, тихий домашний мальчик-музыкант, будет драться с этими отпетыми хулиганами? Это же получится не честная драка, а избиение. И я не смогу его защитить. Может быть, он испугается и один не пойдет? Не дождется меня и просто не пойдет. Нет, я хорошо знал своего друга Славика, ему чувство собственного достоинства не позволит струсить и не пойти.

– Дайте позвонить! – завопил я, снова молотя в дверь кулаками. – Хотя бы позвонить дайте! Выпустите меня!

– Перебьешься, – раздался ехидный голосок сестры Вали. – Занимайся своими важными делами, времени у тебя теперь – вагон, все успеешь.

Распахнув окно, я всерьез прикидывал, можно ли удрать таким способом, но сразу убедился, что ничего не выйдет. Двенадцатый этаж. В той комнате, где я находился, не было балкона, и, таким образом, все возможности выбраться, например, через соседей обрубались.

И тут я услышал звонок в дверь.