А жизнь так коротка!

Настоятель пришел в ужас, но еще десять стодолларовых купюр привели его в чувство.

– Ты, отец, не волнуйся: если мы здесь что-то порушим, я пожертвую тебе в сто раз больше, – добавил Жорж. – Отстроишь новый монастырь... Впрочем, я и так пожертвую. Святое ведь дело...

– Ты, отец, молись за него, чтобы жив остался, – обнимая его за плечи, вроде бы в шутку сказал Андрон.

Но глаза его при этом оставались серьезными.

– А порушить нам у тебя кое-что придется...

Взгляд Боба изучающе скользил по стенам.

– Не бери грех на душу, мил человек... – опешил игумен.

– Да уже сколько этих грехов... Ты бы мне их все разом отпустил...

Боб и не думал шутить.

– Исповедаться надо, причаститься... Если крещеный...

– Да крещеный... Исповедуюсь, причащусь... Только чуть позже, хорошо?..

Как и всех, в настоящий момент Боба волновали дела более приземленные.

Вряд ли сыщут их здесь. Но все может быть. Поэтому к встрече с братками нужно быть готовыми.

Андрон и Боб провели рекогносцировку местности, наметили сектора обстрела, рассчитали плотность огня. На стенах им делать было нечего – не древние они воины и не из луков их будут обстреливать. Братья приказали своим бойцам окапываться по внешнему периметру монастыря. Причем окоп должен быть в длину метра два-три – это называлось пространством для маневра. Хорошо бы траншеями окопы соединить. Но и без того работы до самого вечера...

Бойцы личной гвардии со знанием дела оборудовали боевые позиции. Уж больно не хотелось им умирать за здорово живешь в этой таежной глухомани...

* * *Она исполнила заказ. Как сгнивший арбуз, разлетелась от разрывной пули голова Графа. Спокойно, без всякой суеты Олеся и ее помощницы снялись со своих насиженных мест и растворились в лесной тишине. Винтовки, разумеется, забрали с собой. А на следующий день она отправилась покупать билеты до Москвы. И нарвалась на Жоржа.

Преуспевающий бизнесмен на крутой тачке. Таким она его себе и представляла. А ведь могла стать его женой. И тогда не надо было бы думать о хлебе насущном. Была бы женой богатого бизнесмена, а стала киллером. Она подумала об этом, и настроение сразу испортилось. И расхотелось разговаривать с Жоржем. Он понял намек и убрался в свой джип. Но перед этим сказал пару слов о Леоне.

Леон попал в сложный переплет. Его обвиняют в убийстве Графа. Судить собираются. А ведь это она убила Графа. И он здесь ни при чем...

Олеся уже подходила к железнодорожным кассам, когда мимо на полной скорости промчалась кавалькада из трех джипов. Или за кем-то гнались, или от кого-то удирали. Скорее последнее...

А вдруг в одной из этих машин Леон? Он удирает от своих врагов. И это по ее вине.

В принципе ее вины нет. Каждый зарабатывает как может. Графа она убила ради заработка. Просто исполнила свою работу...