А жизнь так коротка!

Затем снял с пояса мобильник, связался с Алычой, рассказал в двух словах, какая беда случилась, сообщил, где находится, – на этом разговор закончился. Он еще секунду-две постоял, пошатнулся и бревном рухнул на диван. Леон подошел к нему, на всякий случай пощупал пульс. «Бригадир» был жив, но в отключке.

Хирург и медсестра были на месте. Прикованы к батарее.

– Все в порядке, – пошевелил губами Бес.

В руке он сжимал пистолет. Хорошо, что он ему не понадобился.

– А как у вас?

– Все путем, – криво усмехнулся Мизинец, развязывая медсестру. – Всем амба: и Будильнику, и Коту, и Супцу, и Карлу, и Ржаному... Царствие им небесное...

Он не стал вдаваться в подробности относительно «звеньевого». Ни к чему это было. Перед смертью все равны...

– А Бобер?

– Бобер тоже... Его еще ночью вальнули... Не знал ты, Бес, а теперь знай...

Голос Мизинца наполнился гремучей тоской. Он расклеивался на глазах.

– Катюха, – сказал медсестре Леон, – иди, «бригадиру» плохо...

Он взял ее за руку и провел в комнату, где лежал Вагонетка. Следом зашел хирург.

– Что с ним? – деловито спросил он, присаживаясь на край дивана.

Профессиональным движением взял его за руку, нащупал пульс.

– Из гранатомета долбанули, контузия... – объяснил Мизинец.

Голос его звучал бесцветно.

– Доктор, приведи его в порядок... – сказал Леон. – Тебе заплатят. Тебе хорошо заплатят...

– Зачем мне деньги? Вы же все равно нас убьете...

Он даже не удостоил его взглядом. Но Леон не обиделся.

– Нет... Вас не убьют... Это я вам обещаю...

И, не ожидая реакции на его заверения, он вышел из комнаты. Закрыл на все замки входную дверь, спрятал ключи – при всем желании пленникам не убежать. Разве что замки взломают. Но у них кишка тонка.

Холодильник на кухне был полон. Заранее хату харчами затарили. Девять человек неделю могли здесь жить. Но за сутки только трое осталось. Леон, Мизинец да Бес. На «лепил» не рассчитывали – их в расход пустить собирались. На Вагонетку постольку-поскольку – он наездами должен был здесь появляться. Но вот застрял...

– Помянуть пацанов надо, – сказал Леон.

Вместе с Мизинцем они уже накрыли на стол. И Беса накормили. И про пленников не забыли. Вагонетка пока был без сознания. Не волнуйтесь, успокоил их врач, будет ваш старшой жить – ему лишь отлежаться надо пару-тройку деньков. Да Леон и не волновался. Ему было как-то все равно. Он устал. Устал больше душой, чем телом.

И Мизинец захандрил. Глаза в одну точку устремлены, тоска в них гремучая...

– Помянем, – меланхолично кивнул он.

На столе бутылка «Абсолюта», колбаса крупно порезана, хлеб, банка с солеными огурцами вскрыта – и все, больше ничего. Ни тому ни другому не хотелось пиршества. Выпить – да, а закусить хотя бы хлебными крошками...

Бобер, Кот, Супец, Ржаной, Карл, Будильник...