Тайсон. Победить или влюбиться

Мышцы деревянные, но после разминки должно быть нормально, и голова вроде не кружится, а вот в рёбрах всё так же болит. Это не есть хорошо, но Юльке говорить не буду. Опять начнет переживать.

— Правду. Ты спишь. Утром позвонишь ему сам. Так что иди в душ. Я тебя еще раз помажу и папе придется позвонить.

— Без проблем.

Снова оставив меня без поцелуя, Юля первая слезает с дивана. Двигаясь на край следом за ней, всеми силами стараюсь сделать вид, что мне не больно. Встаю, забираю из ее заботливых рук полотенце и топаю в такую же маленькую, как и все здесь, ванную.

Очень скромно все. Один шампунь, маска для волос и пара гелей для душа. У моей мамы всяких баночек и флакончиков в разы больше, а тут даже пусто немного.

Смываю с себя пленку от мази, выбираюсь из воды и пытаюсь рассмотреть ссадины в запотевшем зеркале. Отеков нет. Губа выглядит гораздо приличнее. На скуле тоже все неплохо затянулось. Все не так страшно, как я думал.

Выхожу из ванной с полотенцем на шее. С влажных волос капает. Юлька непроизвольно следит за капелькой воды, убегающей по торсу за ремень брюк, и скрывается в ванной вместо меня.

— Позвони отцу! — кричит оттуда.

Да помню я. Телефон бы найти.

Он обнаруживается на кухне на зарядке. Выдергиваю шнур, просматриваю уведомления. Терехов прислал напоминалку, во сколько быть во Дворце, а так больше ничего интересного. Один спам.

Набираю родителя. Он принимает вызов буквально через пару гудков.

— Можешь начинать орать, — говорю ему вместо приветствия.

— Ты охренел?! Какого черта ты не дома перед боем? Сколько раз я тебе говорил? Сначала выигрываешь, потом трахаешься!

— Если бы… — вздыхаю я. — В этот раз все, как ты любишь. Я просто спал. И даже выспался.

— Вот на ринге и увидим, как ты выспался! Адрес мне дай, я за тобой приеду сейчас.

— Сам доберусь, — сбрасываю.

Юля выходит на кухню, промокая полотенцем влажные волосы.

— Мне ехать надо. Ты придешь сегодня смотреть поединок?

— Нет.

— Ты тоже в меня не веришь?

Задевает. К отцу и его заскокам я давно привык, а от Юльки хотелось совсем другого. А она туда же.

С поганым ощущением тупой внутренней обиды обхожу ее, одеваюсь в комнате.

Вот какого черта? Возникает неприятное чувство, что в меня реально никто не верит. Даже девочка, которая нагло забралась под кожу. Я пру напролом против течения. Это никому не нравится. Все хотят послушного, покладистого котика. В такого же верить проще! От него всем ясно, чего ждать. Но Юлька… синяки увидела и решила, что я сольюсь.

Даю себе мысленный подзатыльник за нытье. На фоне вчерашнего нервяка кроет. Пройдет. И Юлька ко мне привыкнет.

Стараясь не стонать и не скрипеть зубами, влезаю в кроссовки в прихожей.

— Пока? — заглядываю в красивые голубые глазки.

Она подходит, гладит меня пальцем по разбитой скуле.