Тайный дневник Верити

Каждый раз, когда я читаю рукопись, внутри все сжимается и начинает болеть живот. После шестой главы я просмотрела несколько следующих, но ни одна не была такой ужасной, как глава с подробным описанием ее попытки задушить свою маленькую дочь.

В последующих главах Верити сосредоточилась в основном на Джереми и Частин, вообще редко упоминая Харпер, и с каждым параграфом это напрягало все сильнее. Она рассказывала про первый день рождения Частин и про то, как Частин впервые осталась на ночь у мамы Джереми в возрасте двух лет. Все, что изначально именовалось в ее рукописи «близнецами», постепенно сократилось до просто «Частин». Если бы я не знала, то подумала бы, что Харпер умерла гораздо раньше.

И только когда девочкам было три года, она снова начала писать о них обеих. Но когда я начала читать очередную главу, в дверь кабинета постучали.

Я открыла ящик и быстро спрятала рукопись внутрь.

– Входите.

Когда Джереми открывает дверь, одна моя рука держит мышь, а другая расслабленно лежит на коленях.

– Я сделал тако.

Я улыбаюсь.

– Уже пора есть?

Он смеется.

– Одиннадцатый час. Есть было пора три часа назад.

Смотрю на часы на компьютере. Как я могла потерять счет времени? Видимо, так бывает, когда читаешь про ненормальную женщину и ее жесткость к собственным детям.

– Я думала, сейчас восемь.

– Ты провела здесь двенадцать часов. Передохни. Сегодня метеорный дождь, тебе нужно поесть, и я сделал тебе «Маргариту».

«Маргарита» и тако. Только и всего.

* * *Я поела на задней веранде, пока мы сидели на креслах-качалках и смотрели метеоритный дождь. Сначала их было немного, но теперь они пролетают минимум каждую минуту.

В какой-то момент я перешла с веранды во двор. И легла на траву, глядя в небо. Джереми наконец сдается и располагается рядом со мной.

– Я и забыла, как выглядит небо, – тихо признаюсь я. – Я так долго прожила на Манхэттене.

– Поэтому я и уехал из Нью-Йорка, – говорит Джереми. И показывает влево, где летит метеорит. Мы наблюдаем за ним, пока он не исчезает.

– Когда вы с Верити купили этот дом?

– Когда девочкам было три. К тому моменту вышли две первые книги Верити, и с большим успехом, поэтому мы решили рискнуть.

– Почему Вермонт? У кого-то из вас здесь родственники?

– Нет. Мой папа умер, когда я был подростком. Мама умерла три года назад. Но я вырос в штате Нью-Йорк, на ферме альпак, представь себе.

Я рассмеялась и повернулась к нему.

– Серьезно? Альпаки?

Он кивает.

– Как именно можно зарабатывать деньги на альпаках?

Джереми смеется.

– На самом деле никак. Именно поэтому я решил учиться бизнесу, а потом начал заниматься недвижимостью. Меня совершенно не привлекала погрязшая в долгах ферма.

– Планируешь скоро вернуться к работе?

Немного подумав, Джереми отвечает:

– Хотелось бы.