Тайный дневник Верити

Даже… – Я выдыхаю. – Я сломала во сне руку и не почувствовала этого, пока не проснулась на следующее утро.

Чувствую всплеск адреналина, когда думаю, что теперь могу добавить случившееся к списку тревожных поступков, совершенных во сне. Хоть и неосознанно, но я поднялась по тем ступеням и залезла в ту кровать. Если я могу сделать нечто столь возмутительное, на что я еще способна?

Отперла ли я дверь во сне или забыла ее закрыть? Я даже не помню.

Отталкиваюсь от матраса и иду к шкафу. Беру чемодан и несколько висящих в шкафу футболок.

– Я должна уехать.

Джереми молчит, и я продолжаю складывать вещи. Я собираю в ванной туалетные принадлежности, когда он появляется у двери.

– Ты уезжаешь?

Я киваю."

"– Джереми, я проснулась в ее комнате. Даже после того, как ты поставил мне на дверь замок. А вдруг это случится опять? Вдруг я напугаю Крю? – Открываю дверцу душевой, чтобы забрать бритву. – Я должна была все рассказать тебе еще до того, как впервые осталась на ночь.

Джереми забирает бритву из моих рук. И кладет косметичку обратно к раковине. А потом притягивает меня к себе, обхватывает рукой мою голову и прижимает к груди.

– Ты ходишь во сне, Лоу, – он успокоительно целует меня в затылок. – Ходишь во сне. В этом нет ничего страшного.

Нет ничего страшного?

Нерешительно смеюсь, уткнувшись ему в грудь.

– Вот бы моя мать думала так же.

Джереми отстраняется с тревогой во взгляде. Но беспокоится ли он за меня или из-за меня? Он ведет меня обратно в спальню и жестом предлагает сесть на кровать, а сам начинает развешивать футболки, которые я засунула в чемодан.

– Хочешь об этом поговорить? – спрашивает он.

– О чем именно?

– Почему твоя мать считала, что это страшно.

Я не хочу об этом говорить. Видимо, он замечает, как изменилось выражение моего лица, потому что он замирает, прежде чем повесить очередную футболку. Бросает ее обратно в чемодан и садится на кровать.

– Не хочу показаться грубым, – говорит он, сверля меня пристальным взглядом, – но у меня сын. Когда я вижу, насколько тебя тревожит этот вопрос, я тоже начинаю волноваться. Почему ты так себя боишься?

Какая-то часть меня хочет защититься, но защищать нечего. Я не могу сказать ему, что безвредна, потому вовсе не уверена в этом. Я не могу заверить его, что такое не повторится, потому что это случилось двадцать минут назад. Единственное, что я могу сказать в свою защиту – что мне далеко до его ужасной жены, но я сомневаюсь, что сама в это верю.

Пока что я не ужасна, но я недостаточно себе верю и не могу утверждать, что так будет всегда.

Опускаю взгляд и сглатываю, готовясь рассказать ему все. Запястье снова начинает ныть. Смотрю на него и на шрам на ладони.

– Я не почувствовала, что случилось с моей рукой, когда это произошло, – говорю я.