Тайный дневник Верити

Возможно, именно поэтому она все и написала – потому что в конце концов полюбила их так же сильно, как и Джереми. Возможно, описание собственных мыслей во время беременности приносило Верити облегчение. Как церковная исповедь.

Эта мысль успокаивает меня, как и слова Джереми о ее травмах. У нее физические и умственные способности младенца. А я напридумывала всякой ерунды.

Крю опускает голову Джереми на плечо. У него в руках айпад, а Джереми что-то читает в телефоне. Они смотрятся очень мило.

Я слишком зациклилась на негативе, связанном с этой семьей, нужно помнить, что остаются и положительные моменты. И это, несомненно, связь Джереми с сыном. Крю его любит. Хохочет рядом с ним. Ему хорошо с папой. А Джереми не боится проявлять чувства, он только что чмокнул Крю в висок.

– Ты почистил зубы? – спрашивает Джереми.

– Ага, – отвечает мальчик.

Джереми встает, без усилий поднимая Крю.

– Значит, пора в постель, – он перебрасывает Крю через плечо. – Скажи Лоре спокойной ночи.

Крю машет мне рукой, Джереми поворачивает за угол и исчезает на лестнице.

Я обращаю внимание, что он использует мой будущий псевдоним, когда есть кто-то еще, но называет меня Лоуэн, когда мы вдвоем. И еще я обращаю внимание, насколько мне это нравится. А я не хочу, чтобы мне это нравилось.

Доедаю остатки ужина и мою в раковине посуду, пока Джереми остается с Крю наверху. Закончив, чувствую себя немного получше. Не знаю, в чем именно дело – в алкоголе, еде или догадке, что, возможно, Верити написала ту ужасную главу, потому что за ней последует гораздо лучшая. Та, в которой она поймет, каким благословением стали для нее ее девочки.

Выхожу с кухни, и мой взгляд привлекают несколько семейных фотографий, висящих на стене в коридоре. Останавливаюсь, чтобы их рассмотреть. Большинство снимков – с детьми, но на некоторых есть только Верити и Джереми. Девочки удивительно похожи на мать, а Крю пошел в отца.

Они были такой красивой семьей, что на эти фотографии даже грустно смотреть. Я разглядываю каждую из них, заметив, насколько легко отличить друг от друга девочек. У одной широкая улыбка и маленький шрам на щеке. Другая улыбается редко.

Поднимаю руку и прикасаюсь к снимку девочки со шрамом на щеке. Интересно, как давно он у нее? Откуда появился? Иду вдоль ряда снимков к гораздо более ранней фотографии, где близняшки еще совсем маленькие. У улыбчивой есть шрам даже на этом снимке, значит, она получила его совсем рано.

Джереми спускается вниз и останавливается рядом со мной. Я показываю на близняшку со шрамом.

– Это кто?

– Частин, – говорит он. Потом показывает на другую. – А это Харпер.

– Они так похожи на Верити.

Я не смотрю на него, но краем глаза замечаю, что он кивает.

– Откуда у Частин шрам?

– Она с ним родилась, – говорит Джереми.