Тайный ребенок олигарха

Тимур паркуется возле модной многоэтажной новостройки, помогает мне выйти и дойти до лифта. Каждый думая о своем, мы поднимаемся на этаж. Тимур пропускает меня вперед в квартиру, помогает снять верхнюю одежду. На меня внезапно накатывает усталость, и нет ни сил, ни желания рассмотреть интерьер помещения.

– Пойдем, нам в дальнюю комнату, – Кадыров подталкивает меня в спину, придерживая за талию.

В спальне я сажусь на кровать, выдыхая. Тимур оказался прав: мне действительно нужен отдых.

– Вот, возьми. Тебе должно подойти, – Кадыров протягивает мне свою футболку и спортивные штаны. – Все чистое, глаженное, брюки на завязках. Переодевайся и ложись.

Он выходит из комнаты, а я с удовольствием облачаюсь в хлопковые вещи. Тимур возвращается со стаканом воды и пледом в руках.

– Ложись, спи. Я сам возьму папку у тебя в сумке и изучу документы. Мы обязательно найдем выход, Эмма, – ласково произносит он, укрывая меня пледом.

Он наклоняется и нежно, почти невесомо целует меня в щеку, поглаживает живот и целует и его, отчего у меня мигом проступают слезы на глазах от этой до бесконечности милой сцены.

– Спи и ты, сынок. Береги маму. Я рядом.

Я так и засыпаю: со слезами на глазах и счастливой улыбкой.

Просыпаюсь резко, как от толчка. Низ живота прошивает болью. Со стоном приподнимаюсь на руках, оглядываю комнату, но Тимура не нахожу. Судя по его доносящемуся строгому голосу, он в гостиной. Осторожно поднимаюсь с кровати, но новая боль режет низ живота. Сдавленно охаю, но по стенке все же иду в сторону гостиной.

Едва я останавливаюсь в дверях, а Тимур поворачивается ко мне, чувствую, как штаны стремительно намокают. Наклоняюсь, отмечая про себя огромное, увеличивающееся пятно на одежде и подо мной.

– У меня воды отошли, – почти беззвучно шепчу пересохшими губами, держась за низ живота и медленно оседая на пол от нового приступа острой боли.

Эмма"

"– Я перезвоню, – резко бросает Тимур в трубку и буквально в два шага оказывается возле меня, подхватывая на руки и перенося на диван. – Эмма, посмотри на меня, девочка.

Тимур опускается на корточки напротив меня, и я, подняв голову, мгновенно утопаю в дьявольских омутах. Сейчас на нем одна из тех масок, что были на лице Тимура неизменно, когда мы только познакомились. Маска безразличия и равнодушия. По его лицу непонятно, какие эмоции он сейчас испытывает, о чем думает. Он снова все держит внутри, держит все под контролем.

Меня скручивает первая схватка. Неожиданно болезненная и такая сильная, что я хватаюсь за живот и сгибаюсь почти пополам.

– Эмма! Эмма, посмотри на меня, – это не просьба, а приказ. Тимур говорит жестко, отрывисто, но при этом не повышает голоса.