Тайный ребенок олигарха

Тимур также молча подхватывает меня на руки и выносит в коридор. А у меня нет сил сопротивляться. Я хочу еще немного, последние минуты почувствовать его тепло, заботу и спокойствие.

В палате Кадыров бережно опускает меня на койку, сам снимает обувь и протягивает больничную одежду. Отворачивается и отходит к окну, пока я торопливо натягиваю на себя смешную сорочку.

Едва я успеваю кинуть свои вещи на кресло, Тимур поворачивается, подходит и заботливо накрывает меня пледом.

– Отдыхай, тебе нужно поспать.

– Постой, – совершенно не думая, как это будет выглядеть со стороны, мертвой хваткой вцепляюсь в руку Тимура. – Останься, пожалуйста. Не уходи.

Я знаю, что не имею права просить его. Знаю, что Тимур – чужой муж, и я банально сейчас краду его у Айлин.

Но эгоистично хочу почувствовать его заботу еще чуть-чуть.

Тимур отворачивается, отходит…к окну, прикрывая его, берет стул, стоящий у стены, и садится у койки максимально близко. Не сводя с меня темного взгляда, берет мою ладонь в свою, переплетая пальцы.

– Не уйду. И не собирался даже. Даже если бы ты попыталась меня прогнать. Спи, малыш.

И я послушно закрываю глаза, ощущая, как Тимур бережно целует мои пальцы.

Прости, Айлин, но сегодня он к тебе не приедет. Сегодня наш папа нам нужен больше, чем тебе.

Эмма

Так не хочется просыпаться. Мне снился потрясающий сон: как мы с Тимуром держим за руку нашего маленького Арслана и гуляем по берегу моря. На все побережье слышен детский заливистый смех, вот Арслан бежит, раскинув ручки, с радостным криком: «Папа, лови!».

Не хочу в свою реальность! Она наполнена болью, и у нее привкус пепла и разочарования…

Но едва я открываю глаза, как понимаю, что не все так плохо…

Первый, кого я вижу, – Тимур. Он так и уснул, сидя на стуле, держа меня за руку и уткнувшись головой в койку.

Осторожно высвобождаю ладонь и провожу по волосам, нежно перебирая их. Мне так хочется многое ему сказать: как было тяжело без него, как дико скучала, что наш малыш в восторге от папочки и каждый раз, слыша его голос, начинает активно шевелиться…

Я помню все то, что говорил мне Тимур в тот день в больнице. До единого слова. Как больно резал по живому, не заботясь о моих чувствах. Такое сложно забыть.

Но также мое подсознание подкидывает картинки наших недавних встреч: как Тимур смотрит на меня на вечере: жадно, голодно, с тоской. Как будто тоже скучал. Как спасает меня от Глеба там же, как выдирает из его рук, не дав случиться самому страшному. И ведь он меня искал! Поехал за мной! Называл меня малышкой и девочкой. И всю ночь просидел на этом неудобном стуле, не выпуская моей руки.

Так не поступают с теми, кто безразличен. Так не ведут себя с теми, с кем поиграли и выкинули.

И у меня появляется крохотная надежда.