Тайный ребенок олигарха

Слава противно смеется в голос, откидывая голову назад.

– А я все-таки в тебе не ошибся, девочка, – выплевывает Мстислав, наступая на меня. Поспешно делаю два шага назад, поглядывая на спасительную дверь. Надеясь, что удастся сбежать или…хотя бы охрана придет мне на помощь. Не мог же Давид взять на службу настолько глупых и нерасторопных сотрудников?!

– Ты такая наивная, милая. Прямо жалко даже разочаровывать тебя. Ты думаешь, твой Кадыров святой и весь такой справедливый? Нееет, моя дорогая! Твой Тимур – убийца. Его руки по локоть в крови. Много лет назад, он наверно уже сто раз и забыл, но Кадыров убил моего старшего брата. Должен был сесть, но его отмазали. Моя мама не вынесла потери своего сына и покончила жизнь самоубийством. У отца же психика оказалась чуть сильнее, но он крепко упал на стакан. Он потерял работу, чуть позднее – все имущество. Его печень через полгода не выдержала каждодневных возлияний, и отец отравился дешевым алкоголем, умер уже по пути в больницу. А я остался один и, как следствие, попал в детский дом. И вот тут начался ад. Знаешь, как сложно смириться и влиться в коллектив озлобленных детей, особенно, когда ты знаешь, каково это, когда у тебя есть семья? Только за это меня невзлюбили и избивали на протяжении пяти лет. Я пообещал себе, что найду Кадырова и устрою ему такой же ад, который он устроил мне. Я поклялся также уничтожать его семью, как он уничтожил мою. Чтобы Тимур проходил через этот ад раз за разом, и варился в нем постоянно.

Его слова вызывают во мне дрожь, волной прокатываются по всему телу. Я отчаянно трясу головой, не желая слушать бред Славы. Он – самый настоящий псих! Он взращивал в себе эту ненависть более десяти лет, совершенно не разобравшись в ситуации! А ведь Тимур ни в чем не виноват!

– Ребенок…При чем здесь ребенок? Она ведь была совсем маленькой девочкой… – шепчу, глотая слезы. Вспоминаются глаза Тимура в тот момент, когда он рассказывал о погибшей дочери. Вспоминаю всю ту боль, которую ощутила лично, скорбя вместе с ним.

– Детей хоронить особенно больно, – скалится мерзавец, даже не отрицая того, что причастен к гибели семьи Тимура. – Тогда Кадыров ощутил все то, что ощущали мои родители, когда хоронили старшего сына.

– Ты – чудовище…

– Чудовище здесь только одно! Тимур Кадыров! Но достаточно разговоров, Эмма. Раздевайся.

Я всхлипываю и задерживаю дыхание. Мне послышалось?..

А Слава наступает, как хищник: мягко, опасно, и глядит на меня исподлобья, не сводя безумного сверкающего похотью взгляда.

Отступаю назад, продумывая план бегства. Меня трясет как в лихорадке, мысли разбегаются, как крысы с тонущего корабля, сердце колотится, как ненормальное, ломая грудную клетку, а в ушах нарастает гул.