Тайный оракул

Пролетавший над лесом никогда бы не догадался, что под этим пологом существует открытое пространство.

В дальнем конце поляны стоял ряд фигур, похожих на футбольные манекены, – шесть белых коконов на высоких деревянных кольях и пара громадных дубов, слева и справа. Каждое дерево достигало в высоту, по крайней мере, восьмидесяти футов, и массивные их стволы как будто срослись. Впечатление было такое, словно я смотрю на живые двери.

– Это ворота. В рощу Додоны.

Кривые клинки Мэг убрались, снова превратившись в золотые колечки на средних пальцах.

– Разве мы не в роще?

– Нет… – Я смотрел через поляну на белые коконы, напоминающие мороженое на палочке. Расстояние скрадывало детали, но что-то в них казалось знакомым. Знакомым в связи с чем-то нехорошим. Во мне боролись два желания – подойти поближе и держаться подальше. – Думаю, это что-то вроде передней. Сама роща – там, за теми деревьями.

Мэг настороженно посмотрела через поле.

– Не слышу никаких голосов.

Она была права. Лес притих, деревья словно затаили дыхание.

– Роща знает, что мы здесь, – предположил я. – Ждет, что мы будем делать.

– Тогда надо что-то делать. – Радости в ее голосе не слышалось, но она шагнула вперед, и кости захрустели под ногами.

Лук, пустой колчан и хриплый голос – не самый лучший арсенал для самозащиты, но я все же последовал за ней, стараясь не споткнуться о грудную клетку и не зацепиться за оленьи рога.

Примерно на середине пути через поляну Мэг резко выдохнула и пристально посмотрела на столбы по обе стороны ворот.

Поначалу я не понял, что именно вижу. Каждая стойка была примерно той же высоты, что и распятия, которые римляне устанавливали вдоль дорог для демонстрации незавидной участи преступников. (На мой взгляд, современные билборды намного симпатичнее.) Верхняя половина каждого столба была обмотана комковатой белой тканью, из которой наверху высовывалось что-то похожее на человеческую голову.

Трех подростков слева я не знал, хотя и предположил, что это Сесил, Эллис и Миранда. Изнуренный мужчина справа, с посеревшей кожей и седыми волосами, был, конечно, богом гейзера Поли. Рядом с ним висели мои дети… Остин и Кайла.

Я задрожал так сильно, что даже кости под ногами застучали. Задрожал, потому что узнал идущий от обмотки запах – серы, нефти, толченого лайма и жидкого греческого огня, самой опасной из всех когда-либо созданных субстанций. Гнев и отвращение столкнулись в горле, сражаясь за право вызвать у меня рвоту.

– Чудовище. Их нужно немедленно освободить.

– А что с ними т-т-такое? – спросила, заикаясь, Мэг."

"Облечь ответ в слова я не решился. В прошлом мне уже доводилось видеть этот способ казни, и наблюдать его снова желания не было.