Тайный оракул

Теперь, излив горе, я принял ответственность на себя.

Я пел о своих неудачах, разбитом навеки сердце и одиночестве. Я признал себя худшим из богов, самым грешным и несобранным. Я не сумел посвятить себя одной любви. Не сумел даже определиться, богом чего желаю быть, и склонялся то сюда, то туда, отвлекаясь и досадуя на себя.

Моя золотая жизнь была симуляцией, моя невозмутимость – притворством. Мое сердце – куском окаменевшего дерева.

Вокруг, тут и там, падали мирмеки. Сам муравейник содрогался от скорби.

Я нашел третью герань, потом четвертую.

И наконец, взяв паузу между строками, услышал тоненький голос впереди – плач девочки.

– Мэг! – Оставив песню неоконченной, я устремился на голос.

Как я и представлял, она лежала посередине пещеры, служившей чем-то вроде продовольственной кладовой. Со всех сторон ее окружали штабеля трупов животных – коров, оленей, лошадей, – покрытых затвердевшей пленкой и постепенно разлагающихся. Смрад едва не свалил меня с ног.

Мэг тоже лежала в коконе, но она сопротивлялась всей силой герани. Из самых тонких частей кокона пробивались зеленые листочки. Цветочная манжетка не подпускала жижу к лицу. Мало того, выпустив несколько розовых цветов у левой подмышки, ей удалось высвободить одну руку.

Глаза ее опухли от слез. Наверно, ей было страшно и больно, но когда я опустился рядом с ней на колени, первыми словами Мэг были такие:

– Мне так жаль.

– Почему? Ты не сделала ничего плохого. Это я тебя подвел.

Она всхлипнула.

– Ты не понимаешь. Эта твоя песнь. О боги… Аполлон, если бы я знала…

– Ну все, все, успокойся. – Я так посадил горло, что почти не мог говорить. Пение едва не стоило мне голоса. – Это просто твоя реакция на скорбь в музыке. Давай-ка освободим тебя.

Я еще раздумывал, как это сделать, когда Мэг вдруг пискнула, а глаза у нее полезли на лоб. По спине прошел холодок.

– За мной стоят муравьи, да? – спросил я.

Она кивнула.

Я повернулся – в пещеру как раз вошли четверо мирмеков – и потянулся к колчану. В нем осталась одна стрела.

28

Родительский совет

Мамы, не позволяйте вашим личинкам

Вырастать в муравьев

Мэг заметалась в своем липком коконе. – Вытащи меня отсюда!

– У меня нет лезвия! – Я нащупал на шее струну от укулеле. – Вообще-то лезвия есть, но только твои. В смысле, твои кольца…

– Вырезать меня не обязательно. Когда муравей засовывал меня сюда, я уронила пакетик с семенами. Он должен быть где-то близко.

Мэг оказалась права. Смятый мешочек обнаружился у ее ног.

Осторожно, следя одним глазом за муравьями, я придвинулся к нему. Мирмеки сгрудились у входа в пещеру, не решаясь почему-то продвигаться дальше. Возможно, их сдерживал ведущий сюда след мертвых сородичей.

– Хорошие муравьи. Замечательные, спокойные муравьи.