Семеро Тайных

Всегда на полях битв, на кордонах... Он не растеряет царство! А я познаю нечто новое, что недоступно царю.

Когда вошли под густую тень деревьев, Олег определил самый высокий дуб, направился прямо через кустарник, вскоре перешагнул через родничок, что выбивался из-под корней дуба-исполина."

"За спиной трещали ветви, тяжело гупало. Это проламывались Колоксай с его гордым конем.

Олег сел, привалившись спиной к дубу. От воды веяло живительной прохладой. Неспешно зачерпнул ладонью, смочил лицо, лоб, лишь затем напился. Колоксай в нерешительности потоптался рядом, конь уже принялся объедать сочные верхушки орешника.

— Ты угадал правильно, — сказал Олег так, словно разговор и не прерывался. — Ты ведь почти бессмертен... по крайней мере, в бою. Так зачем тебе дети?

Колоксай несколько мгновений смотрел в упор на мудреца, который выглядел едва ли старше его самого, если бы не мудрые усталые глаза. Эти глаза изменились, когда могучая длань правителя метнулась к уху. Рывок, и Колоксай протянул забрызганную каплями крови золотую серьгу.

— Теперь у меня дети будут?

— Теперь природа обязана дать тебе детей, — сказал Олег тихо. Горло сжала незримая рука, он почти прошептал: — Ты такой молодой... Ты так страстно хочешь иметь детей?

— Да! — почти выкрикнул Колоксай.

— Не понимаю, — ответил Олег.

— Ты мудрец, и не понимаешь?

— Не понимаю, — признался Олег. — А ты?

Колоксай все еще держал на ладони серьгу. По шее от уха побежала тоненькая струйка крови.

— Я не волхв, мне понимать нечего. А такие вещи, как честь, слава, отвага, — не понимаются, а чувствуются!

— Да-да, — согласился Олег. — Ты прав.

— А дети, — продолжал Колоксай горячо, — это как... как... даже не знаю... как дубы, что роняют желуди каждый год в надежде, что вырастет молодой дубняк, как дождь, что падает на сухую землю, и та сразу становится зеленой, как ветер, без которого мир умрет...

— Да-да, — повторил Олег. — Мне это понять трудно.

Он принял серьгу, повертел в пальцах. Теперь странные силуэты в камешке различались лучше, но все же надо будет рассмотреть при ярком солнечном свете, когда лучи пронижут насквозь.

Глава 18

Он чувствовал себя слишком усталым, чтобы собирать хворост, а царя не пошлешь, это не бог, потому лишь указал на ровное место в двух шагах, сказал Слово Огня. Вспыхнуло, затрещало, в лица пахнуло жаром, а к небу взметнулся столб оранжевого пламени.

Колоксай отшатнулся, остановившимися глазами впился в мудреца. Тот сидел понурый, по-стариковски протянул руки к огню, сгорбился, весь несчастный, как ворона под долгим дождем.

— Что за счастливый огонь! — воскликнул Колоксай.

— Еще неизвестно, — проворчал Олег, — счастливый или несчастный...

— Почему?

— Зажигать умею, а вот гасить... — сказал Олег, морщась.