Семеро Тайных

 — Может быть, эта пташка увидела больше?

Она ответила с достоинством и гордостью владельца чудесной птицы:

— Да, потому ее и запускаем. Но слова твои непонятны... Может быть, тебя слишком сильно по голове стукнули?

Воевода смотрел ревниво, сопел сочувствующе. Не утерпел, вмешался:

— Крутогор его даже ни разу!

— Не сейчас, а раньше, — живо возразила она. — Не мог же такой герой дойти до терема, ни разу не подравшись? Они же все дерутся. Чем сильнее, тем дерется больше. Вот и дошел до нас уже стукнутый.

Воевода сказал твердо:

— Стукнутый или не стукнутый, какая разница? Для мужчины это не важно. Отныне он щит и меч княжества. А что стукнутый, так даже лучше. Не до пиров и бесед будет. Стукнутые только и думают, как бы стукнуть других, днюют и ночуют на кордонах, супротивников ищут...

— Он должен править, а не спать на казачьей заставе, — возразила она гневно.

Воевода прикусил язык, поклонился, отступил. Но в его глазах Олег читал скрытую уверенность, что настоящие мужчины, да еще стукнутые, недолго остаются в женских постелях.

Внезапно словно что-то сломилось в напряженном теле юной Бруснильды. На лице появился испуг, Олег даже отшатнулся, когда она с детским криком бросилась ему на грудь. Ее тонкие нежные руки обхватили его шею.

— Не исчезай!

— Что... — пробормотал он, — что случилось?

В ее больших серых глазах появились слезы. Пухлые губы задрожали, на лице выступило такое отчаяние, что у Олега запершило в горле.

— Вдруг почудилось, — прошептала она со страхом. Из глаз выкатились две крупные слезы, проползли по бледному лицу, оставляя мокрые дорожки. — Вдруг стало так страшно... что ты исчезнешь так же внезапно, как и...

— Я не призрак, — пробормотал он.

Она слегка отстранилась, упираясь кулачками в его твердую, как дерево, грудь. На мокром от слез личике проступила слабая улыбка.

— Это я чувствую. Кто ты, герой? Какого роду-племени?

— Не здешний, — ответил он уклончиво.

Воевода нетерпеливо протиснулся через окруживших княжну бояр, глаза его с чувством собственника осматривали чужака в одежке дикого лесного человека. Но голос уже был деловым, хозяйским:

— Так вот где изюминка зарыта!.. Из Леса, говоришь? Плечи широки, в руках мощь, а двигаешься как рысь... Да, жить в лесу — видеть смерть на носу. Из вас выживают только такие вот, крупные да быстрые... Как там у вас говорят: береги честь смолоду, коли рожа крива. Все-таки рыжий... Но все равно, обижайся или не обижайся, но сразил ты Крутогора больше по счастью. Он просто не ожидал от тебя ни такой силы, ни верткости. Хоть и подлый был человек, но витязь великий... Завтра подберем по тебе доспехи. Добрый топор... можно даже меч, если княжна разрешит, и начнем, начнем...

— Что начнем?

— Упражняться, что же еще? — удивился воевода.