Семеро Тайных

Что Змея узрят, ладно, одной похвальбой, как отогнали, больше, но не хотелось бы объяснять люду, как спасся от чудища с размахом крыльев на три сарая и курятник.

На диво, на дне мешка затаилось несколько золотых монет. Настоящих, взятых в разгромленном дворце бога войны. Хотя можно бы таскать словно бы ниоткуда сундуки с золотом, но прекрасно понимал, что они исчезают из чьей-то казны, а богатым бывает не только мерзавец... но и это черт с ним, но одновременно рос страх, что нарушает что-то важное в мире, рвет или хотя бы портит какие-то нити, что держат весь мир вместе."

"Городок был даже крупным, если считать, что придвинулся так близко к опасным горам. С другой стороны, горы закрывают от чужого нашествия, и городок вырос, появлялись дома под крышей из гонты, уже богатство, в середке настоящий терем в три поверха, там князь или даже царь, но ему важнее вон тот просторный дом недалеко от ворот, где ворота распахнуты, а во дворе ржут и чешутся у коновязи с десяток коней, из кузницы несется веселый перестук молотков, пахнет как горелым железом, так и жареным мясом, разваристой гречневой кашей...

Хорошо, подумал он угрюмо, если заранее накопил в себе мощь, а противник вышел не торопясь. Издалека показывает зубы и размахивает дубиной. Но если кто-то выскочил из-за угла, то никакая магия не спасет, не успеешь и квакнуть...

Он знал, что трус, уже не только свыкся, но теперь и принял объяснение Россохи: он ценнее других, потому так бережет себя, ибо еще не сделал нечто большего, главного, для чего рожден, потому не должен ввязываться в пустые драки, где могут снести голову так же просто, как любому деревенскому дурачку.

Полдня провел у кузнеца, а когда вышел, ощутил, как внимательно поглядывают на него мужчины, а женщины ослепительно улыбаются и соблазнительно изгибают бедра. Он остался в той же волчовке, распахнутой на груди, но теперь широкие металлические браслеты блестели на предплечьях и на запястьях. Еще один широкий обруч прихватывал волосы на лбу. Кузнец пытался всучить настоящий шлем, едва отказался, выглядел бы глупо в волчовке на голое тело, обнаженные плечи и руки, даже в руках не топор или меч, а длинный посох из молодого деревца, выдранного с корнями. Ветви и корни обрезал, так что внизу осталось нечто вроде булавы, там самое крепкое дерево, даже для дружинников такой посох выглядит оружием, а Олег не собирался всем рассказывать, что еще и умеет с ним обращаться.

Сейчас он все же, как ни прикидывайся волхвом, выглядел воином на тропе подвигов. Железные браслеты хмуро поблескивают,

особой щелью, куда можно поймать падающее на голову лезвие чужого меча, ни один силач не удержит, если крутнуть кистью.