Семеро Тайных

Песок взлетел так мощно, словно верблюд пытался забиться, как ящерица, с головой. Прошелестели по песку копыта, а Олег уже гладил зверька по гладкой головке. Зеленые глаза обшаривали барханы в каких-то признаках, что здесь иначе, что под ними погребено величайшее сокровище... А может, не величайшее, но все же диковинка, которая может изменить жизнь на земле...

— Начнем, — сказал он вслух. — Короед во многом прав... может быть, даже во всем. Но одного просто не знал. Я дурак и неумеха во всем, но землю портить умею как никто другой.

Он сам удивился, с какой легкостью его губы вышептали то самое заклинание, которое усвоил первым. Успел подумать, что каких же усилий потребовалось бы, чтобы научиться что-то создавать, а не рушить. А пока что он тот герой, у которого силы горы, а ума с маковое зернышко, да и то не самое крупное..."

"Земля дрогнула, раздался треск, словно под ногами лопнул становой хребет огромной горы. Под ногами за-двигалось, закачалось, словно он встал в лодке на середине бурной реки. В трех шагах песок внезапно потек, все быстрее и быстрее, проваливаясь в незримую яму. Этот быстро раздвигающийся провал протянулся в обе стороны на версты, Олег со страхом подумал, что как бы не до края мира, он же спешил пользоваться, еще не зная всего, чем аукнется... да вообще-то черт с ним, чем аукнется, ему позарез нужна эта Жемчужина, вот и все.

Сильный удар под ногами бросил его на землю. Глаза засыпало горячим песком, во рту захрустело. Оглушенный, он лежал, раскинув руки, земля подпрыгивала как взбешенный конь, внизу были мучительный крик, стон, жалобы на нечеловеческом языке.

Он лежал, пока толчки и тряска прекратились, только далеко в глубине слышалось глухое ворчание, словно неведомый зверь уходил подальше вглубь от солнечного света.

Трещина была уже не в трех шагах, а начиналась почти от правого локтя. Он пугливо отполз, страшась за-глянуть за оскаленный край красного, как залитого кровью, гранита. Солнечные искорки прыгали по сколотому краю, сотни маленьких солнц прыгали в глаза и больно кололись.

Другая сторона трещины отстояла сажени на три. Олег посматривал на такой же красный край, там такие же искорки, вот почему треск и грохот, ломалась не сухая веточка, а каменная гора хрен знает какой толщины. С края струятся жиденькие ручейки песка, совсем тонкие. Дальше песчаные горы, до самого виднокрая, а то и дальше, над головой небо без единого облачка.

— Надеюсь, — сказал он вслух, и сам поразился севшему голосу, — верблюд убежал в нужную сторону... Не все же уроды, как я? Ну, Калашка, сиди здесь...

Летучая мышь непонимающе смотрела, как он сбросил одежду, разулся, все сложил в мешок. Широкие ладони подхватили ее крохотное тельце, зверек протестующе пискнул, но пересел на мешок.