Семеро Тайных

Чародей опустился на огромный валун, что возник так же внезапно, как и кресло с мехами. Олег приподнялся, желая уступить старшему мягкое, но чародей нетерпеливым жестом остановил:

— Сиди. Меня все это делает ленивым. Так кто ты?

— Человек, — ответил Олег с тоской. Он как можно короче рассказал и этому о жизни в лесу, опустив их подвиги по спасению мира, снова показалось и неловко о таком рассказывать, и страшновато, что не поверят, закончил совсем просительно: — У меня кое-что получается в волшбе... Но я не знаю, как пользоваться, я боюсь навредить... но я хочу эту силу, да и все силы отдать роду людскому! Нас и так мало, зверья вон сколько, а еще деремся, изничтожаем друг друга, хотя сообща такое бы могли отгрохать!.. Хоть башню до неба...

Он осекся, вспомнив героя, который с братьями строил башню до небес и чем это кончилось.

— Из Леса, — повторил Беркут. — Да, в Лесу чего только не водится... Даже невры какие-то. Ладно, парень, убивать тебя не буду...

Олег дернулся:

— А что, меня надо было убивать?

Чародей удивился:

— А зачем еще Боровик тебя послал?.. Он знает, что я крут, зол, дураков не терплю, сразу в пыль, в жаб, за тридевять земель... Там уже немалая община собралась моими усилиями! Из слишком умных.

Олег пробормотал:

— А может, не надо было слишком умных...

Беркут раздраженно отмахнулся:

— Это они считают себя слишком умными! Я-то вижу, что каждый из них — пустое место. Это ты вон все твердишь, что дурак да неумеха, но я ж вижу, что собираешься перехитрить старика!

Олег вскрикнул:

— Я? Да и в мыслях такого... как вы можете!

— Верю-верю, — сказал чародей загадочно, и снова Олег не мог понять, верит в самом деле или просто успокаивает. — Ты еще прост, как лесной дрозд, а вот когда наволхвишься... Так чем же ты напугал старика? Вот он в самом деле старик, хотя на тридцать лет моложе меня!.. Трухлявый пень, ни к бабам, ни в драку, только свои книги да глиняные таблички, будто мудрость позади... дурак!.. а не впереди. Но чутье у него есть, есть!.. Хотя это не в похвалу, чутье и у зверья есть, а ум только у человека. Верно?

— Верно, — подтвердил Олег.

Беркут чем-то нравился, хотя грубостью и бесцеремонностью раздражал, а еще и тем, что вроде бы в любой миг мог стереть его с лица земли, как тлю, размазать по стенам.

— Чем ты его так напугал? — пробормотал Беркут задумчиво. — Ведь у него есть чутье, есть...

— Я напугал?

— А от кого ж он так спешил отделаться? Да и за собой чуял что-то непотребное, для тебя опасное... Давай говори!

— Что говорить?

— Что ты ему показал, сказал, пригрозил?

Колдун сопел, как лось перед боем, глаза налились кровью, только землю не рыл копытом. Голова сидела на плечах без всякой шеи, а теперь словно вовсе просела, а плечи угрожающе приподнялись.