Семеро Тайных

 — Разве она существует?

— Мне няня рассказывала...

— Брехня, — отрезал Олег уверенно. — Нянькины сказки для детей и дураков. Ничто из ничего не берется! Что появилось здесь, то исчезло где-то. Этот закон не обойдет никакой маг.

Колоксай сел у костра, блюдо с крохотными жареными птичками поднял уже без опаски:

— Да, теперь вижу, что лучше грабить богатых, чем бедных.

— Лучше, — согласился Олег. — К тому же сам себя не чувствуешь свиньей. Да и поддержка от народа...

Народ быстро и хищно бросал обжаренных перепелок в широкий рот, с хрустом сжевывал, мелкие косточки сперва выплевывал, потом, увлекшись, глотал все, ибо незнаемый властитель жарил совсем птенчиков с такими нежными косточками, что и не косточки вовсе, а хрящики, нежнейшее мясо же просто тает во рту, зубы не успевают сомкнуться...

— И что ты ищешь, выйдя из Леса?

— Подсказки, — ответил Олег просто. — Когда сам не можешь, бывает так, что круглый дурак ляпнет либо в самую точку, либо, возмутившись, говоришь: с ума рухнул? Не так, а вот так и так... Глядишь, и додумаешься с помощью дурня.

Народ, а теперь еще и помощник, который помогает додумываться, кивал, соглашался, ибо перепелки появились и на другом блюде, а затем их раздвинул, как большой корабль раздвигает лодки, откормленный гусь. Брюхо лопнуло, с облаком пахучего пара выдвинулись обжаренные тушки совсем крохотных птичек, не крупнее орехов, словно жарили новорожденных птенцов.

Красноголовый отодвинул блюдо раньше, чем челюсти Колоксая заработали в полную мощь. Тот наблюдал краем глаза, как волхв насыщается, снова подивился, что человек с такими звериными повадками стал не воином, для стаза которых просто рожден, а как больной или увечный отправился искать Истину. Даже у ручья, готовясь напиться, пал на четвереньки, явно собираясь сунуть рыло в воду, но в последний момент будто вспомнил, что он уже человек, стал на колени и зачерпнул ладонями.

— Да, — промычал Колоксай с набитым ртом, — жизнь, как этот ручей...

Олег поднял из ладоней ковшиком мокрое лицо:

— Почему?

— Откуда я знаю? — удивился Колоксай. — Я что, мудрец?

Олег поплескал холодной водой в лицо. Красные волосы на лбу прилипли, а на затылке торчали таким жутким гребнем, что даже конь шарахнулся. Олег положил ладони на седло, задумался. Конь и Колоксай застыли в надежде, что волхв одумается, мыслить лучше неспешно на боку у костерка, вернется, но послышался вздох, мелькнули красные волосы, волхв взлетел на конскую спину, теперь уже вздохнул конь, а за ним вздохнули горестно белый жеребец и Колоксай.

Земля откликнулась стуком под конскими копытами. Небо на востоке стало оранжевым, цвета расплавленного золота.