Тайны Сибири

В письме Янсон дал Леваневскому самую лучшую характеристику: обладает высокой профессиональной культурой, осмотрителен, исполнителен, смел, волевой человек. Правда, тут же указал и недостатки Леваневского: огромное самолюбие и чрезмерное упрямство…

Почему Леваневский взял не трижды доказавший свою надежность самолет Туполева, а сырой, требовавший серьезной доработки «Н-209»? Причины известны только ему одному, а его уже не спросишь. Собственная версия у меня вообще-то есть. В первом случае Леваневский стал бы третьим, совершившим перелет на машине Туполева. С «Н-209» он становился первым, кто достиг США на четырехмоторной машине. Не первопроходец, но все же… Почему бы и нет? Конечно, эту версию ни доказать, ни опровергнуть, но разве она абсурдная?"

"(Особо подчеркну: Сталин разрешил Леваневскому самому выбрать для себя любой самолет. Так что «Н-209» – это выбор исключительно Леваневского, никто на него не давил, а все предостережения он отвергал. Чрезмерное упрямство, как и было сказано…)

Итак, 12 августа 1937 года в 18 часов 15 минут «Н-209» взлетел…

И словно в небе растаял. Никто никогда более не видел ни самолета, ни летчиков. Хотя… Вполне возможно, это касается только самолета. Но об этом – в свое время.

На следующий день в два часа дня с борта «Н-209» поступила вселяющая нешуточные надежды радиограмма: «Пролетаем полюс». Однако в ней было и нечто не столь радужное: «Местами скорость встречного ветра достигает ста километров в час…»

А еще через полчаса – вторая радиограмма, всполошившая всех в штабе перелета: «Крайний правый мотор выбыл из строя из-за порчи маслопровода. Высота 4600 м. Идем в сплошной облачности. Ждите».

Синоптики добавили тревоги: прямо по курсу Леваневского идет навстречу мощный циклон. А это не только сильнейший встречный ветер, но и высокая, на километры облачность. Поднять над ней тяжелую машину (к тому же перегруженную) у Леваневского не было возможности. Уже в наши дни опытные летчики реконструировали действия, которые Леваневский просто обязан был предпринять.

На самолетах более поздних лет (но не во времена Леваневского) появился прибор для флюгирования винта. Суть проста: прибор этот держит неподвижными лопасти остановленного мотора. Но винт крайнего правого двигателя «Н-209» раскручивал поток сильного встречного ветра и работал, как мощный тормоз, отклоняя машину с курса, вправо. Чтобы удержать прежний курс, нужно было прилагать нешуточные усилия. Чтобы компенсировать эту опасную помеху, Леваневский должен был (должен был!) либо выключить крайний левый мотор, либо перевести его в самый медленный режим работы. Так что дальше он, собственно, шел только на двух.